Хронос и Деймос (СИ)

Бежать вот так, не рассчитывая дыхание, не думая ни о чем, одержимым лишь ненавистью и отчаянием, можно, только будучи очень юным идеалистом, верящим в торжество добра. К сожалению, Гарри еще не раз предстояло убедиться в том, что мир – это не набросок тушью, выведенный рукою умелого мастера. В нем масса цветов и оттенков.

Внезапно он увидел огромную фигуру Хагрида, освещенную вынырнувшим из туч узким месяцем; светловолосый Пожиратель смерти метал в лесничего заклятие за заклятием, но колоссальная сила Хагрида и крепкая кожа, которую он унаследовал от великанши-матери, хорошо защищали его. Между тем Снейп с Малфоем так и продолжали бежать — скоро они выбегут за ворота и смогут аппарировать…

Гарри проскочил мимо Хагрида с его противником, нацелил палочку в спину Снейпа и крикнул:

— Ступефай!

«Меткий, гаденыш», - подумал Деймос, меняя траекторию красного луча, едва не угодившего Северусу в затылок.

Тот вдруг резко развернулся, отсылая Драко за пределы антиаппарационного барьера, и оказался лицом к лицу с Поттером. В темных глазах было столько боли и отчаяния, что Деймос едва подавил в себе желание схватить благоверного за шкирку и аппарировать отсюда, куда глаза глядят. Пока они не причинили друг другу столько боли, что ее будет не загладить вовек.

Гарри пытался и пытался проклясть Северуса, а Деймосу ничего не оставалось, как наблюдать за этим со стороны, готовясь вмешаться, если все зайдет слишком далеко. Наконец, Поттер оказался на спине, без палочки, задыхающийся от гнева и беспомощности, совершенно не понимающий, сколько боли сейчас причиняет человеку, которого через много лет полюбит так, что будет готов вымаливать у него прощение всю оставшуюся жизнь. В данный момент, конечно, чертов мальчишка был далек от раскаяния.

— Ну так убей меня! — задыхаясь, сказал Гарри; он не ощущал никакого страха — только гнев и презрение. — Убей, как убил его, трусливый…

— НЕ СМЕЙ! — взвизгнул Снейп, и лицо его внезапно стало безумным, нечеловеческим, как будто он испытывал такую же муку, как жалобно воющий пес, запертый в горящей хижине. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!

Деймос закрыл лицо ладонью. Все происходящее причиняло ему не меньшую боль, чем Северусу. Гарри просто пока не понимает, каково это: остаться совсем одному, среди врагов, годами играть свою роль, глотать ненависть и своих, и чужих, и все равно делать то, что должно. Не ожидая за это ни благодарности, ни одобрения, ни хотя бы понимания.

Северус приложил Гарри заклятием Кнута, и Деймос знал, что он раскается в этом сразу же, как отойдет от шока и ярости.

- Хватит, - сказал он ему на ухо. – Северус, хватит. Он поймет. Через год он будет молиться на тебя. И других заставит. Уходи, прошу тебя. Бери Малфоя и убирайся на Гриммо.