Хронос и Деймос (СИ)

Северус высвободил ноги, поднялся, подошел к небольшому бару и налил им обоим коньяку. Ситуация была патовой. Он знал, что влип во все это по уши, что, как бы он сейчас ни изворачивался, что бы ни предпринимал, результат будет тот же – Поттер убьет Лорда, а он, Северус Снейп, сделает все, чтобы этому поспособствовать. Если Деймос не лжет, а он не лжет, ведь правда все равно рано или поздно всплывет, так как все прочитанные трактаты о времени твердили одно: прошлое неизменно. И не важно, что для него это пока будущее. Деймос уже прожил эти годы, пришел оттуда, из мифического, невозможного, казалось бы, не существующего будущего, и тоже понимает, что ложь не имеет смысла. Но только в одном случае. Если он дорожит их отношениями, если боится все разрушить, солгав и утратив доверие. Если они действительно состоят в браке, то Блэк не может не знать – его супруг ненавидит, когда его водят за нос. Не важно, по какой причине. Чтобы выстроить теорию, нужны аксиомы. Неоспоримые принципы, не требующие доказательств. Данность. Что ж. Пусть так.

- Я тебя люблю, Дейм. Один Мерлин знает, как так случилось, - после долгой паузы выговорил он, подавая Блэку его бокал. - Это единственное, в чем я на данный момент твердо уверен.

- Сев...

- Я все еще жду объяснений. Ты мне солгал."

"- Нет, - спокойно парировал Деймос, сделав глоток коньяку и устроив узкие ступни Северуса, снова ставшие ледяными, на своем теплом животе под свитером. – Ни разу.

- То есть, ты тоже меня любишь, и мы в будущем состоим в счастливом браке. Надеюсь, друг с другом?

- Конечно.

- Тогда как так вышло, что ты девственник? Ты хоть понимаешь, что при нашей разнице в возрасте и моем характере это практически невозможно?

- Не замечал, чтобы тебе не нравилась пассивная роль, - усмехнулся Деймос. - Впрочем, ты спрашиваешь не о том. Прежде, чем я расскажу тебе нашу историю, хочу чтобы ты понял. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Да, звучит пафосно и неправдоподобно, но я знаю, о чем говорю. Слишком долго я жил, не имея ничего такого, чем мне совершенно не хотелось бы делиться, чего-то, что я готов был защищать до последнего вздоха, чего не отдал бы, не выдал под пытками, не променял бы ни на что. У меня были друзья, работа, пустой дом с Критчером и такая же пустая, внешне благополучная жизнь. Впрочем, обо всем по порядку.

Он сделал глубокую затяжку, глотнул замечательного коньяка и, собравшись с мыслями, начал:

- Мы победили весной девяносто восьмого. Многие погибли, но тех, кто был мне дорог, Госпожа обошла стороной. Мне было семнадцать, жизнь казалась длинной и радостной, я был жив, почти здоров (спасибо доктору Сметвику), влюблен и… слеп, как крот.