Хронос и Деймос (СИ)

Глава 26

Едва вернувшись в настоящее, Гарри скинул с себя амуницию и отправился в душ, не одному Северусу нужно было подумать. Стоя под обжигающими струями, он неспеша перебирал в памяти события третьего курса, и пришел к выводу, что его супруг принял решение защитить ненавистного Поттера любой ценой, и в то же время, воспрепятствовать сбежавшему из Азкабана Блэку стать для мальчишки самым близким человеком. Северус всегда был эгоистом и видимо подозревал, что школьный недруг никогда не позволит своему сыну иметь отношения с ненавистным Сопливусом, единственное, чего можно было ожидать от Бродяги – это забавных историй из детства, в которых Снейпу отводилась далеко не героическая роль.

«А может ты опасался, что Сириус в Азкабане спятил? Что он действительно может убить меня? Ты охранял свое будущее, будущее, где главой рода является Деймос Блэк. Значит, простил мне и ложь, и происхождение. Сколько всего свалилось на тебя, мой бедный, мой терпеливый супруг! Страшно представить себе те годы ожидания, что тебе еще придется пережить, видя меня время от времени, будучи почти бесправным, молча взирающим на то, как я женюсь, делаю карьеру, шляюсь. Как мне воздать за всю ту боль, что я принес тебе?

Целой жизни мало, чтобы загладить те шрамы, которыми я щедро наградил твое сердце. Сейчас я, оглядываясь назад, почти жалею, что ты не сгреб меня за шкирку сразу после школы… Но тогда я не стал бы тем, кем являюсь теперь, наверняка ты об этом знал. Ведь ты любишь вовсе не Гарри Поттера, вечно во все лезущего настырного щенка, худого и нескладного очкарика. Если бы не кровь Сириуса, которую мне передали гоблины вместе с завещанием, и не ритуал полного принятия, то быть бы мне до смерти тощим и невысоким. Зрение-то исправить можно, как и худобу, но рост – нет. Ты хотел меня, именно меня, тебя не устраивал мальчишка. Не пройдя закалку в аврорате, я бы собой не стал. Признаю, ты умеешь быть логичным, в отличие от меня самого. Мерлин, как же мне повезло с тобой!»

Вернувшись в спальню, Гарри долго всматривался в знакомые до мелочей черты лица, вспоминая, каким красивым оно становилось, когда Северус смотрел на него, думая, что никто не видит. Острые черты смягчались, тонкие губы обретали чувственный абрис, а темные глаза теплели.

- Просить у тебя прощения становится моей ежедневной традицией, - тихо сказал Гарри, пропустив сквозь пальцы скользкий шелк любимых волос. – Почему-то мне кажется, что ты давно простил меня, но от этого я не чувствую себя менее виноватым. Ты был прав. Прав в каждом слове, что прокричал мне в лицо. Я перекроил твою жизнь, хотя, видит Мерлин, не хотел этого. Не так.

Северус привычно молчал. Оставалось надеяться, что, очнувшись, он не потребует развода, заявив, что перегорел. Это было бы логично, но… больно.