Дегустация волшебства

 – Ночует он тут, что ли? Верно Лена говорила – отвратный тип!»

– Ты, паря, занимаешься свои делом – и занимайся, – бросил Тудыев через плечо. – У тебя утро – а у нас наряд.

С этими словами он снова бросился на штурм неприступной стенки и на этот раз более успешно – молоток попал в нужное место, брызнули осколки бетона и открылась черная дыра.

– Совсем люди с ума посходили, – пробубнил бармен, ни к кому не обращаясь. – Только вчера заделывали эту стенку, а сегодня уже опять ломают.

Излив в этих словах накопившееся недовольство, он вернулся на рабочее место.

Тудыев гордо повернулся к заказчице и указал рукой на дело своих рук, точнее, своего отбойного молотка:

– Ну, хозяюшка, принимай, что обещали, в аккурат все сделали!

Надежда поблагодарила его и отдала обещанные две бутылки. Тудыев радостно потопал к напарнику. Оглядевшись и убедившись, что ее никто не видит, Надежда по самое плечо засунула руку в пролом, пошарила там и наконец нащупала полиэтиленовый пакет. Торопливо спрятав его за пазуху, она как можно скорее покинула место действия, которое ей почему-то хотелось про себя называть «местом преступления». Действительно, спрятанная за пазуху картина жгла ее, как раскаленное железо, и Надежда Николаевна впервые в жизни чувствовала себя преступницей.

* * *"

"– Ух, страху же я натерпелась! – призналась Надежда, стирая с губ ненавистную ярко-красную помаду. – Не дай бог, думаю, сейчас и правда кто-нибудь из начальства припрется! Ну давай посмотрим, что это за картина такая. Я, признаться, когда раньше в Эрмитаже бывала, больше к импрессионистам ходила, а в ту сторону и не глядела. Сама разворачивай, я не хочу к ней прикасаться – так, на всякий случай, а твоих отпечатков там и так навалом.

– Да уж, – вздохнула Лена и развернула холст.

– И ничего такого, – заявила Надежда после продолжительного молчания. – Девица, на мой взгляд, несколько полновата, но это мое личное мнение. И что его угораздило именно эту картину украсть?

– Он сказал – волосы длинные, как у меня, – усмехнулась Лена. – И потом – вам-то какая разница? Эта ли картина, другая… Ну был бы бедуин на верблюде…

– Ты права, – согласилась Надежда, – мне в данном случае все равно. Итак, давай к художникам собираться. Пока туда-сюда – занятия потом закончатся, мало народу будет, на виду окажешься. Так… Как бы это тебя нарядить, чтобы там, в академии, среди этих ненормальных людей искусства, ты смотрелась как своя?

– Мне главное, чтобы никто не запомнил, – вставила Лена.

– Внешность изменить надо, это дело хорошее, – согласилась Надежда. – Приблизительно я себе представляю, как художники выглядят, – чем необычнее, тем лучше. Так-так… – она критически рассматривала Лену.