Дегустация волшебства

– И скажи ей, чтобы время подгадала, когда к ней этот Каримов придет!

– Ну, уж ты совсем обнаглел, Фиолетов! – донеслось до Гоши из коридора.

В ожидании Лики Гоша рассеянно рисовал оставленным карандашом на листочке бумаги. Он нарисовал Лику в ее обычном виде – в очках и свободной мужской рубашке. Потом рядом нарисовал Лику без очков в открытом вечернем платье. Представив, как угловатая худая Лика будет смотреться в платье на бретельках, Гоша приделал платью рукава и высокий воротник. Лика задерживалась, и Гоша пририсовал Лике вместо ее короткой стрижки пышную прическу. Затем оттенил глаза и чуть подчеркнул скулы, получилось вполне прилично.

– Ну, Фиолетов, уж и не знаю, как ты со мной будешь расплачиваться! – Лика появилась в дверях, протягивая ему бумажку с адресом. – Ее светлость разрешает тебе зайти сегодня на чашечку кофе. Каримов тоже у нее сегодня будет. Только ты не говори, что знаешь ее настоящую фамилию, а то у меня неприятности будут.

– Все понял, спасибо тебе огромное! – Гоша прикоснулся губами к Ликиной щеке и удалился скорым шагом.

Оставшись одна, Лика стала собирать разбросанные по столу бумаги и наткнулась на листочек, разрисованный Гошей. Она внимательно поглядела на рисунки. Не узнать ее было невозможно: определенно у Гошки есть талант рисовальщика. Еще раз сравнив оба рисунка, Лика вздохнула и убрала листочек в ящик стола.

* * *Елизавета Андреевна, предупрежденная охранником по домофону, отворила Гоше сама, по-простому. Однако прислуга в этой квартире, несомненно, много и тщательно работала – уж очень трудно было представить княжну, хоть и мнимую, с половой тряпкой и пылесосом в руках.

Очевидно, по меркам богатого человека квартира была небольшая – по Гошиным подсчетам, комнаты три, не больше. Претензии хозяйки обнаруживались еще в прихожей. На стенах висели две акварели, изображающие сцены гулянья в Павловске. Гоша с удивлением обнаружил, что акварели весьма приличные, начала девятнадцатого века, и понял, что тут не обошлось без Лики. На круглом столике стоял старинный телефонный аппарат, а в углу, на консоли красного дерева, – большая фарфоровая расписная ваза.

«Восемнадцатый век, – тотчас определил Гоша. – Франция, Севр, сделана под китайскую…»

Гоша отдал хозяйке букет роз, который купил в фирменном магазине на Литейном – там гарантировали, что розы срезаны в оранжерее всего час назад, – разделся и поискал глазами, куда повесить пальто. Вешалка отыскалась в стенном шкафу.

Кивком головы, хозяйка пригласила его в гостиную. Там тоже все было подобрано с большим вкусом – антикварная мебель, окно красиво задрапировано бархатными занавесками, картины на стенах и живые цветы на столе. Чувствовалось, что и над этой комнатой Лика хорошо потрудилась.