Дефиле озорных толстушек

Потом вооружилась сантиметром, острым ножом и с их помощью виртуозно выпилила из кирпича сала маленький кубик с гранью в один сантиметр.

– Художественная резьба по салу, – прокомментировала я. – Алусик, к чему это рукоделие?

– Это диета, – коротко ответила Алка.

Она оторвала кусочек коричневой бумажки и аккуратно завернула сальный кубик.

– Так! Я готова! – В предвкушении авантюры подружка заблестела глазами. – Можно идти в эту твою «Флору», только отбивные дожарю!

Подружка унеслась на кухню. Я дождалась ее возвращения и непререкаемым тоном сказала:

– В этом наряде ты к турагентшам не пойдешь!

– А чем плохие брючки? – Трошкина поджала губы. – И маечка веселенькая, желтенькая, как цыпленочек!

– Маечка чудесная, и брючки вполне ничего, но они в обтяжку, это тебя полнит! – заявила я.

Алка прыгнула к трюмо и завертелась волчком, разглядывая себя с разных сторон. Моя подружка весит чуть больше пятидесяти кило, и ее тощую фигурку не полнят даже ватник и стеганые штаны. Видела я как-то Трошкину в таком экстравагантном наряде – еще в десятом классе, на субботнике в овощехранилище. Я с моей модельной фигурой в «дутиках» смотрелась, как эмблема фирмы «Мишлен», а вот Алка была стройна, как березка! Маленькая такая березка, полярная…

Я спохватилась, что выбрала не то слово, и оговорилась:

– Не то, чтобы полнит, просто одежда размером маловата. Чтобы ты была более убедительна в роли преуспевшей в своих начинаниях диетички, она должна болтаться! Вот это что? – Я вытащила из кучи тряпок, сброшенных Алкой с гладильной доски, платье из воздушной розовой ткани в меленький лазоревый цветочек.

– Ой, это же новое платье бедняжки Веры Палны! – закручинилась Трошкина. – Оно ей чуток маловато было, пришлось в талии расставить, там как раз вытачки были…

Я понимающе кивнула. Алка – большая мастерица по части всякого женского рукоделия, в частности, она прекрасно шьет. Сейчас, когда Трошкина сидит без работы – редкие занятия лечебной физкультурой в наркодиспансере работой считать нельзя, – весь дом таскает ей на переделку носильные вещи.

– Вот, значит, зачем она зашла ко мне в тот день – платье примерить! – трагически прошептала Алка, глядя на него с суеверным ужасом и начиная плаксиво шмыгать носом. – Я перед уходом как раз сказала ей, что оно уже готово!

– Вот и обновишь наряд! – Я решительно оборвала сопливую тираду, грозящую завершиться ливнем слез. – Одевайся!

– Ты с ума сошла?! – Подружка тут же перестала кукситься. – Оно на четыре размера больше, чем нужно!

– Самое то! – уверила я, силой стягивая с Алки цыплячью маечку. – Да штаны сними! Лезь в платье, кому сказала! Чудненько! Просто великолепно!

Трошкина, успевшая зажмуриться, открыла глаза и охнула.

– И не спорь со мной! – потребовала я.