Дефиле озорных толстушек

Коврижки удались на славу, и посиделки немного затянулись.

Примерно в половине двенадцатого Трошкина начала ерзать и предпринимать робкие попытки незаметно выползти из-за стола, но непонятливый папуля всякий раз ей мешал. Он заботливо подливал Алке чаю и подкладывал все новые коврижки, пока мамуля не сказала ему что-то на ухо.

– Аллочка, детка, тебе выйти нужно? – спросил папуля.

Трошкина обрадованно закивала и выбралась из-за стола.

– Девочка не привыкла много кушать, – сочувственно пробормотал ей вслед кулинар-изобретатель. – Надо было предложить ей фестал.

– Мы с Инкой тоже немного переели! – тут же сориентировался Денис. – Пойдем, дорогая, съедим по таблеточке фестала перед сном?

Увлекаемая милым, я покинула застолье, и мы заторопились на восьмой этаж, к Денису. Следом за нами вперевалочку трюхал Барклай, который втихомолку съел больше коврижек, чем любой из присутствующих, но фестала не просил и вообще не выглядел несчастным.

Примерно четверть часа мы с Денисом сидели в кабинете на подоконнике, наблюдая за подступами к подъезду, чтобы не пропустить явление старшего лейтенанта Коржикова. Денис здорово отвлекал меня, приставая с поцелуями, но я отбивалась от него локтем и смотрела в оба. На этом подоконнике я сегодня уже столько пролежала, что вполне могла продавить в нем вмятины соответственно своим выпуклостям!

Коржиков появился за четырнадцать минут до полуночи. Мы с Денисом тут же побежали к входной двери, распахнули ее и подождали, пока Трошкина впустит долгожданного ночного гостя. После чего захлопнули свою дверь и, будучи хуже татар, отправились в набег на двадцать первую квартиру.

На лестничной площадке вблизи Алкиного жилища горько плакал какой-то согбенный индивидуум в мешковатых штанах и майке с изображением насмешливо ухмыляющегося «смайлика». Присмотревшись, я узнала в печальнике скромную гордость Вселенной Петюсика и остановилась, чтобы узнать причину его страданий. Я бы не удивилась, окажись, что Петюсик оплакивает гибель республики и уничтожение джедаев, но все оказалось гораздо прозаичнее.

– Я ей не нужен! – всхлипывал Алкин ухажер, снявший очки и сделавшийся не желтооким, а красноглазым – от слез. – Она нашла другого! А я так старался ей понравиться! Я заботился о ней, я отвращал ее от дурацкого природничества!

– Ну, дружок, не надо так убиваться! – я ласково похлопала отвергнутого кавалера по плечу.

Петюсик возрыдал и закрыл лицо руками. Я заметила на его пальцах какие-то темные пятна и машинально спросила:

– Эй, а в чем у тебя руки?

– Просто марганец, – сквозь всхлипы ответил Петюсик.

– Пойдем, дорогая, оставим парня, ему сейчас не до разговоров! – потянул меня за локоть Денис.

– Нет, мы его тут не оставим! – возразила я.