Дефиле озорных толстушек

Джинсы помялись, майку неплохо бы сменить на свежую, но все мои вещи были дома, двумя этажами выше. Я грустно посмотрела на потолок и перевела взгляд на Алкин платяной шкаф.

– Слушай, ты не одолжишь мне один из своих сиротских сарафанчиков? – спросила я подружку.

– Нет! – Трошкина подпрыгнула и затопала ногами.

– Ладно, если тебе жалко, как-нибудь обойдусь. – Я неприятно удивилась, но не стала настаивать.

– Да не жалко мне! Вот, смотри! – Алка подскочила к шкафу, распахнула створки и вывалила на пол мягкий ком. – Видишь?

Она затрясла перед моим лицом серой тряпицей, густо усеянной коричневыми пятнышками, похожими на веснушки.

– Это что? – не поняла я.

– Это водный раствор марганцовки! – Алка отбросила в сторону веснушчатое серое платьице и схватила веснушчатое желтое. – И вот раствор марганцовки, и вот, и вот!

– Ты решила освежить расцветку?

– Это не я! – Разбушевавшаяся Трошкина сердитыми пинками затолкала крапчатые одежки под диван. – Я просто выстирала свои экологические наряды и вывесила их за балкон сушиться, а какая-то зараза прямо на веревках расстреляла их из водяного пистолета, заправленного крепким раствором марганцовки!

– Думаешь, это Василиса напакостил? – сочувственно спросила я.

– А кто же еще? Других таких вредителей в нашем подъезде нет!

На лестничной площадке громко хлопнула дверь, и Алка с мухобойкой наперевес понеслась в прихожую, торопясь осуществить перехват Василисы, который поскакал в школу. Через несколько секунд с лестницы послышались разноголосые вопли и звонкие шлепки.

– Нашла время нарушать режим молчания! – посетовала я, опасаясь, что воспитательная порка Василисы разбудит весь дом и привлечет к Алкиной квартире внимание тех, от кого я тут прячусь.

Через пару минут Трошкина вернулась, неся перед собой мухобойку, согнутую кочергой как надломленный цветок.

– Паршивец клянется, что он тут ни при чем! – сообщила она, сдув с глаз локон, выбившийся из-под косынки.

– Ты ему поверила? – хмыкнула я.

– Нет! Но мухобойка сломалась, а шлепать Ваську просто так я не смогла, – с сожалением сказала Алка. – У меня на ребенка рука не поднимается!

– С мухобойкой поднимается, а без мухобойки – нет? – не поверила я. – Какая интересная позиция!

Что-то такое зашевелилось в голове, насчет детей, на которых рука поднимается с ограничениями, но я не додумала мысль до конца. Слишком уж она была сырая.

– Завтракать будем? – отправив сломанную мухобойку в мусорное ведро, спросила Алка.

– А что в меню? – оживилась я.

– Холодные отбивные, я их вчера нажарила, как на свадьбу, – напомнила Трошкина.

– Давай отбивные, – согласилась я.

За завтраком мы вернулись к насущному.