Дефиле озорных толстушек

Он примчался в Бурково среди ночи и устроил феерический спектакль – новое прочтение трагедии «Отелло».

– Странно, что ты не хочешь повторить то шоу, я думала, тебе понравилось, – удивилась я.

Макс выразительно промолчал.

– Впрочем, сегодня художественная самодеятельность не нужна, я хочу попросить тебя заняться извозом.

– Нужно тебя отвезти? – Макс заговорил спокойнее. – Когда, куда и откуда?

– Прямо сейчас из горбольницы домой, – ответила я.

– Ты в больнице? А что случилось? – всполошился Смеловский.

– Не я в больнице, а мамуля, у нее пищевое отравление, но легкое, все будет в порядке.

– Я всегда знал, что Борис Акимыч со своими экспериментами однажды кого-нибудь серьезно отравит, – пробурчал Максим. – Впрочем, это его наверняка не остановит.

Как я уже говорила, Макс известный пессимист и склонен делать соответствующие прогнозы.

– Оставь в покое папулю, он ни в чем не виноват! – я вступилась за родителя. – Скажи лучше, ты приедешь за мной или мне придется пешком идти через весь город?

– О чем ты говоришь? Я уже еду! – ответил верный рыцарь.

– Максимка, я тебя обожаю! Ты лучше всех! – Я звонко поцеловала трубку и сразу же выключила ее, чтобы не нарваться на продолжение беседы в эротическом ключе.

– Пока! – сказала я фонарю и побежала к больничному корпусу.

Под балконом своей палаты я быстренько стянула с себя казеную ночную сорочку – под ней на мне были джинсы и майка. Наволочкой, которая послужила мне капюшоном, кое-как стерла с лица крахмал и потрясла головой, очищая волосы. Тряпки свернула в узел и точным баскетбольным броском забросила его на балкон, а бабкину клюку зацепила за прут ограждения.

Встречая у больничных ворот машину Максима, я выглядела более или менее прилично. Правда, с волос моих то и дело скатывались комочки крахмала, но это могло сойти за перхоть.

– Тебе нужен «Хэд энд шолдерс», – сказал Смеловский, заметив, что я мараю крахмалом чехол сиденья.

– Ты занимаешься рекламой даже в свободное от работы время? – съехидничала я.

– У меня ненормированный рабочий день, – напомнил Максим. – Кстати, когда ты позвонила, я как раз был в студии.

Он широко зевнул и проехал на красный свет. Впрочем, улица в этот час была совершенно пуста.

– В четыре часа утра ты был на работе? – удивилась я. – Макс, ты меня пугаешь! В последний раз ночная запись у тебя была в прошлом году, когда в городе случился дворцовый переворот и нужно было срочно представить телезрителям нового мэра! А что случилось на этот раз?

– Да уж лучше бы снова мэра сменили! – вздохнул Смеловский. – Он мне ничуть не дорог, а вот пацаненка жаль до слез!

Я начала теребить его, требуя объяснений и подробностей, и Макс рассказал мне следующее.