Академический дефектив

— Ваше высочество! У вас все в порядке? Просто мы слышали звон… — раздался за дверью голос слуг.

— Но не знаете, где он, — продолжила я, заклинанием восстанавливая вазу и ставя ее на прежнее место.

Пока слуги искали ущерб, о котором стоит оповестить родителей, я спокойно собиралась на занятия. Мне лень покидать этот оплот шика роскоши, поэтому я лениво подчищала блюдо, развалившись в кресле и потренировавшись сидеть, как мужчина перед зеркалом. На мгновенье я полюбовалась изящным принцем, который поигрывал соком в бокале.

— А из меня получился бы очень симпатичный принц, — усмехнулась я, непривычно широко расставив ноги и стараясь придать себе небрежного шика. Да, да, это я! Как меня зовут, кстати? Франц — Фиджеральд? Нет, так как-то по другому.

Я опустила руку в карман, извлекая смятую бумажку и разворачивая ее на подлокотнике. Медальон на моей шее был спрятан за нарочно поднятым воротом, а глянцевые туфли бросали яркий блик. Когда я уже готовилась разминать речевой аппарат, я увидела небольшой рисунок. Не могу сказать, что он был красивым, скорее каким-то небрежным, нервным. Кто-то усиленно выводил линии, грубовато штрихуя тени. На рисунке была изображена девушка со знакомым медальоном. Глаза у нее были слегка не симметричны, а нос казался воистину выдающимся, но, судя по стараниям, ей посветили не один нервный час. На свободном поле были какие-то линии и изломы, а на голове у девушки была прорисована приличная корона.

— И что это за кружок убожественной самонадеянности? — усмехнулась я, разочаровано комкая бумажку и складывая ее в карман. Когда однажды в зеркале на меня посмотрит утренний «Япроспаль», я обязательно разверну портрет, понимая, что не все так плохо.

— Вам пора на урок! — послышался елейный голос за дверью, который как бы строго настаивал и деликатно уговаривал.

— Эх! — встала я, видя под соусом трещину на тарелке и чиня ее заклинанием. — Я — очень экономный принц! У меня тут, поди, целая страна спит стоя, недоедает! О стране нужно думать! О ней, в первую очередь! А то вдруг придется объявить банкротство в связи с разбитой в Академии тарелкой? Нельзя так подрывать экономику родины!

Я шла по коридору, стараясь идти небрежно и по-мужски, засунув руки в карманы. Роскошные аудитории сменяли одна другую, а я лениво созерцала лепнину, делая вид, что родилась и выросла в такой роскоши.

— Проходите, — послышался голос слуги, провожающий меня до аудитории. В аудитории вместо парт стояли кресла и столы, за которыми уже сидели ученики. Девушки в роскошных, вызывающих неподдельный интерес и мое женское восхищение, нарядах что-то обсуждали, сверкая драгоценностями и бросая взгляды на мужскую половину класса.

— Ваше Высочество, — послышался голос, а меня проводили к свободному креслу.