Дед Снегур и Морозочка

Я к ребятам, правда, не заглядывала, а вот они сюда приходили.

Тим так рыдал, лег у меня в спальне на кровать и повторял: «Я погиб, ты не знаешь моей беды, одна Ли (он ее так называл) меня успокаивала! Кому я нужен, неудачник! Ленуся могла меня в любой проект пристроить! Вчера журналисты пришли, спрашивают: «Как вы себя чувствуете?» А я оглядываюсь, ищу глазами жену, она всегда за плечом стояла, подсказывала ответ. Без нее я ноль».

Юля знала, что Тимофей сильно зависит от Ксюши-Лены, но не представляла, какой толщины канат привязывает его к жене. Медсестра попыталась успокоить вдовца, но тот неожиданно понес чушь про убитую сестру, каких-то девушек, потом стал монотонно повторять странную фразу:

– Дед Снегур и Морозочка совсем не Дед Мороз и Снегурочка! Дед Мороз наказал Деда Снегура, убил Снегурочек!

Вот тут до Юлии дошло: у Тимофея, похоже, реактивный психоз, и медсестра позвонила старшим Морковкиным.

Вера Кирилловна примчалась вместе с Ларионом, Тимофея увезли в «Созвездие» и поселили в коттедже в условиях строжайшей секретности. Морков был слишком известен. Чтобы желтая пресса не пронюхала о местонахождении артиста, Вера Кирилловна была готова на любые траты. Но больше журналистов мать боялась того, что Тим, переживший стресс, выдаст себя. Фраза про Деда Снегура и Морозочку переполошила актрису. Юля поняла, есть что-то, чего она не знает, некая тайна в прошлом Тима, вероятно, страшная, раз Вера Кирилловна на таком взводе.

Теперь за Тимофеем ухаживала Лиза Лапкина, которую в санаторное отделение на место Ксюши привела Юлия. Моркова удалось вернуть в нормальное состояние.

А у Николая Ефимовича внезапно возникли подозрения. В первые дни после трагической гибели «Кротовой» он неожиданно пришел к Юле и сказал:

– Знаю, ты умеешь держать язык за зубами. Достань мне хоть что-нибудь из вещей Елены, чтобы можно было провести анализ ДНК.

– Вы сомневаетесь в ее смерти? – изумилась Юля. – Но моя несчастная подружка упала с обрыва на глазах у большого количества людей, все они, словно сговорившись, повторяли одну фразу: «Лена наступила на камень, пошатнулась и не удержалась на тропинке».

Николай Ефремович почесал в затылке:

– Хитрая она, запросто могла смерть инсценировать.

Юлия попыталась воззвать к логике директора завода:

– Не знаю, – признался Морковкин, – но желаю стопроцентно убедиться: девица мертва, а не задумала новый пиар-ход.

Решив не спорить с ним, Юлия отдала ему щетку, в которой остались волосы Елены. Анализ ДНК подтвердил, что разбилась «Кротова», и Николай Ефимович успокоился. Ксению Малову похоронили под именем Елены Кротовой, а через неприлично короткий срок Тимофей женился на Эстер Ротшильд.

– Которая на самом деле была Елизаветой Лапкиной, – уточнила я.

– Просто дежавю.