Дед Снегур и Морозочка

Знаете, как на зоне живут растлители малолетних? Представляете себе ректора театрального института, человека, наизусть цитирующего классические пьесы, в бараке с уголовниками? Антон никогда не дрался, даже в юности, его бы уничтожили через пару месяцев. А вот в случае признания им убийств возникали серьезные сомнения в психическом здоровье Крутикова, да и Вера обещала посодействовать с диагнозом. У Морковкиных огромные связи, и они одни волновались за Антона, остальные друзья от него отвернулись. Но психиатрическую лечебницу Вера пообещала нам лишь в случае признания мужа в убийстве.

– Можете не продолжать, – сказала я.

Но Лилия не остановилась.

– Хочу, чтобы вы правильно поняли ситуацию. Антон Георгиевич выводил из-под удара Тимофея, собственная судьба его не волновала. Это я хотела получить назад живого мужа, на коленях перед Верой стояла, умоляла: «Спаси Тошу». Я ведь не предполагала, что с ним врачи сделают.

– Вот почему Вера Кирилловна приезжала со спектаклями в лечебницу, – пробормотала я, – она хотела иметь возможность поговорить с Антоном, наверное, рассказывала ему об успехах Тимофея. Впрочем, вероятно, ректор, пока окончательно не потерял разум, смотрел телевизор и видел там сериалы с Морковым.

– Что и по какой причине предпринимала Вера Кирилловна, мне неведомо, – зло перебила меня Лилия Петровна, – после того, как Антон Георгиевич очутился в палате с решетками на окнах, мы с подругой детства более не общались. Никогда. Каким образом ей удалось сделать из Тимофея популярного актера для быдла, я не знаю. Многосерийными лентами, сляпанными в спешке на потребу убогих духом, я не увлекаюсь. Господин Морков, так он теперь именуется, мне не интересен. Могу лишь добавить пару штрихов к его образу. Ни разу он не пришел навестить Антона! Ни разу не позвонил, ни разу не спросил о его здоровье, ни разу не предложил мне денег.

– Стойте, Тим считал отцом Николая Ефимовича, – возразила я. – Или вы открыли ему тайну?

– Я – нет! – сердито заявила Лилия Петровна. – Не скрою, очень хотела бросить уроду в лицо: «Ты мстил родному отцу». Но Вера, змея, выдвинула условие: я молчу, иначе Антон живым из лечебницы не выйдет. Думаю, она защищала не только сына, но и свое семейное благополучие. Николай мигом развелся бы с женой, узнай он правду. Вот кого мне жаль, так это Колю. Сначала бедняга с трудом перенес смерть Агаты, а затем узнал, что Тимофей убийца. И как только Вере Кирилловне удалось скрыть от законного супруга, почему сыночек совершал преступления! Полагаю, Коля так и умер, пребывая в неведении относительно рогов на голове и не зная, кто отец Агаты и Тимофея.