Дед Снегур и Морозочка

Каменное выражение лица он потерял всего один раз, когда почти по-человечески сказал: «Вас никто не подозревает, речь идет исключительно о Крутикове. Вас ни разу не видели на той наемной жилплощади, а вот Антона Георгиевича соседи опознали».

Жена ректора чуть не задохнулась от возмущения:

– Полагаете, я пытаюсь защитить себя? Я думаю исключительно о муже!

– Не надо, – внезапно криво усмехнулся Привалов, – он признал свою вину.

– Не верю! – отрезала Лилия.

– Приходите в среду, дам вам свидание, – неожиданно предложил Борис Михайлович.

В понедельник, около девяти вечера, в дверь Лилии Петровне позвонил мужчина и хриплым голосом сказал:

– Мамаша, не боись, открой, я из СИЗО соскочил, малява тебе.

Она трясущимися руками отперла замок и увидела чуть пьяноватого парня, который, обнажив в улыбке поломанные зубы, продемонстрировал скрученную, запаянную в полиэтилен трубочку размером с сигарету и прохрипел:

– Хрусты обещаны, лучше зелеными.

Лилия расплатилась с курьером и стала читать письмо мужа. Пришлось воспользоваться лупой, чтобы разобрать крохотные буковки, которые тщательно вывел Крутиков. Антон Георгиевич старался, чтобы на листочке уместилось как можно больше информации.

В первых строках супруг признался, что Агата и Тимофей его дети. Потом сообщил, что действительно снимал квартиру и селил там абитуриенток-неудачниц. Еще он просил жену верить ему и знать: никаких сексуальных действий по отношению к девушкам не было. Антон просто играл роль отца при девочке. Конечно, это странная забава, но кому от нее плохо? Он не убийца, но должен взять на себя вину. «Все равно моя карьера рухнула, так хоть спасу дорогого человека. Не мешай мне, лучше оформи развод и живи дальше счастливо. И последнее – я и пальцем не тронул Агату. Понимаю, что тебе может быть больно читать следующую фразу, но девочка была для меня самым любимым существом на свете, ее смерть я на себя не возьму» – так заканчивалось послание.

Лилия несколько раз перечитала его, позвонила Вере и велела той приехать. Когда Морковкина примчалась на зов, Лиля показала ей письмо и без всяких экивоков спросила:

– Убийца девушек Тимофей? Антон спасает сына?

Вера Кирилловна откровенно растерялась, залепетала невнятно:

– У человека в заключении ум помутился, Антоша не понимал, что пишет.

Но подруга детских лет сурово заявила:

– Не бреши, рассказывай правду, иначе завтра же эта цидулька окажется у следователя. Я понимаю теперь, что происходит, но хочу услышать от тебя правду.

С Верой Кирилловной случилась истерика. Заливаясь слезами и трясясь от хохота, она вываливала на голову подруги совершенно невероятную информацию.