Дед

 – Он мне не верит!

Тот пожал плечами.

– Мне-то что. Убеждай.

– Але, Павел Иванович? Вы не понимаете. Это очень серьезно. На днях к нам придут. Из органов. Будут телекамеры, журналисты. Это будет показательный прием, на всю страну. Что мне вам объяснять? Сами все знаете, за что. Я звоню, чтобы предупредить… Сейчас вам надо, Павел Иванович, сейчас вам надо как можно быстрее смыть в унитаз всю дурь. Что? Всю! Всю, что есть дома! Что? Вы не дома? Как? Быстрее езжайте домой!

Ганин услышал, как в трубке булькнуло, а затем Соколов отнял ее от уха и обреченно объявил:

– Послал меня подальше.

– Понимаю, – кивнул Ганин. – Так поначалу все делают. Звони еще раз.

Соколов стал снова набирать номер. На его лбу появились градины пота. Трубку сняли. Раздраженный мужской голос, который услышал даже Ганин, рявкнул:

– Что еще?"

"– Павел Иванович? Не бросайте трубку, это снова я. Немедленно избавляйтесь от дури! Мы все под колпаком! Нас хлопнут!

На этот раз ответ из трубки услышал не только Ганин, но и люди за соседними столами.

– Твою мать, Соколов! – заорала трубка. – Ты обжаханный, что ли? Не звони мне больше!

– Вы не понимаете… – продолжал Соколов.

– Я все понимаю! В понедельник сдашь дела!

Раздались короткие гудки. Глаза Соколова стали похожи на глаза бассет-хаунда – сквозь красные прожилки в них светилась вселенская печаль.

– Черт с ним, с твоим депутатом, – решил Ганин. – Сам себе судьбу подписал. У тебя ключи от офиса есть?

Соколов кивнул:

– Есть.

– Тогда, Миша, бери ноги в руки и двигай туда. Смывать дурь. То, что дела сдашь в понедельник, это даже хорошо. Глядишь, краем пройдешь по делу. Ну? Чего смотришь на меня? Давай беги!

Соколов вскочил.

– Стоп! – окрикнул его Ганин. – Я не подумал. На улице тебя может ждать патруль. Есть с собой что-то запрещенное?

Холодец, оставшийся на месте Соколова, молчал.

– Запрещенное, говорю, что-нибудь есть? Если есть, давай сюда!

Соколов полез в портфель, достал сверток, перевязанный зеленой резинкой, протянул его Ганину.

– Тьфу ты, Соколов! – возмутился Ганин. – Ты меня подставить, что ли, хочешь? Передача наркотических средств агенту. Знаешь, что нам обоим за это будет?

Соколов отказывался понимать.

– Незаметнее надо быть! – объяснил Ганин, пряча сверток. – Все, теперь можешь идти.

Соколов развернулся.

– Стой! – крикнул Ганин ему в спину. Спина дернулась, как от выстрела, и напряглась. – Моего имени ты не знаешь. Никаких контактов со мной не имел и не имеешь. Да?

– Да, – согласилась спина.

– И это… Будешь выходить, оплати счет.

Ганин подождал какое-то время, допивая пиво.

Потом поднялся и прошел в туалет. Там в кабинке высыпал порошок из свертка на сливной бачок. Некоторое время всматривался в белые кристаллы. Кокаин он видел впервые. Потом полез в бумажник за купюрой.