Дед

Ну, не знаю, купишь бабу там, блондинку, нарожаешь с ней детей и будешь жить до конца своих дней, не зная забот.

– А вы! – Фокин палец уперся в братьев. – Про вас мне даже думать страшно. Для вас, пацаны, главным будет валить из своего села побыстрее и не одуреть от пьянства в столице. Построите мамке дом, и долой. Хочешь, наверное, Сереня, в Москву, а? А, Степа? Там огни, жизнь, машины, и вы оба – только представьте себе! – и вы оба при деньжищах! Вот что значит этот танк!

– Ну, а ты? – спросил Ганин.

– А что я?

– Ты что будешь делать с деньгами, Фока?

На секунду тот задумался.

– Здесь останусь. Или в Питер двину. Построю дом, куплю квартиру, буду жить, – он ухмыльнулся.

– А я, – сказал Ганин, – сейчас лягу спать, а наутро встану и буду звонить в администрацию ближайшего села. И скажу им, что я такой-то и что мы здесь нашли танк уникальный – «Клим Ворошилов – два». Приезжайте, – скажу, – и забирайте. Он ваш. А потом, если в селе меня пошлют, я буду звонить в райцентр, буду звонить, если понадобится, Кузьмичу и скажу ему: «Знаешь, Кузьмич, ты толстый старый хрен, и я тебя ненавижу, но у меня здесь стоит танк, и мне нужны твои люди, и ты сам, и вся ваша пионерия. Помогите нам его выкопать и берите его к себе в район, Кузьмич, и делайте с ним, что хотите».

Все подняли головы от костра.

– Хочешь отдать его за просто так? – изумился Фока. – Кузьмичу?

– Кузьмичу, Петровичу – да хоть жителю распоследнего села, лишь бы только он был представителем власти.

– Давно ты задружился с представителями власти, Андрей? Давно представители власти тебя не брали за одно место?

– Я не об этом, Фока.

– А о чем?

– А о том, черт тебя дери, что это не патроны, которыми ты банчишь в Интернете! Это танк, Фока! Редкий, когда-то грозный. В нем люди умирали. Умирали, а сами с большой долей вероятности продолжали лупить из всех орудий по врагу. И что теперь? В коллекцию олигарха его? Чтоб на рублевской даче стоял? Пусть его берет Кузьмич, пусть ставят его в музей, пусть делают памятник. Но продавать его богатым гадам я не дам.

– А ты моралист! – Фока сплюнул и шагнул к Танину. – Я тебе тоже кое-что скажу, Андрей. Нас здесь пятеро, так? Значит, каждому причитается по пятой части. И я буду поступать со своей частью как захочу.

Ганин вздохнул:

– Ничего-то ты не понял.

– А я и не обязан! Я свое хочу забрать!

Рука Ганина, которая минуту назад держала стакан с водкой, описала полукруг и кулаком прилетела Фоке в челюсть.

– Ты… – выдохнул Фока кровавым пузырем и стал оседать.

Прилетела вторая рука, снова попала в челюсть.

Фока попытался уцепиться за куртку Ганина, промахнулся и упал лицом в землю."

"– В этом танке гибли ребята, Фока. Там мог быть мой дед. Или твой. Или Сереги со Степой.