Дед

Вокруг мест, где вели работы, вокруг стойбищ сооружали иногда до десятка дымников. Мошкара отступала. Зато на дым слетались государевы люди: полицейские, лесная охрана, иногда и кое-кто похуже. Было непонятно, что лучше: терпеть мошкару или терпеть их. Это была всеобщая дилемма, которую никто не мог решить. Ходить искусанным, круглосуточно чесаться и проклинать все на свете? Или иметь дело с наезжающими и проклинать все на свете по другому поводу? Маятник качался попеременно в пользу то одного, то другого решения. Потом в июле поднялось солнце и решило все само.

Металлоискатель запищал сразу."

"Ганин отбросил его в сторону и опустился на колени. Стал разгребать землю руками – на секунду остановился, оглянулся на спящих, подумал: не разбудить ли Виктора Сергеевича? Но тут же отбросил эту мысль.

«А что если мина?» – возмутился внутренний голос.

«Не бреши под руку», – заткнул его Ганин.

«Бахнет ведь, Андрюша».

«И что? Кто будет жалеть? Ивушка-крапивушка?»

Он и сам не знал, откуда взялась эта «ивушка-крапивушка», но сказалось именно так.

«У тебя дочь в Москве, Андрей! – шептал голос. – Она будет жалеть. Ты не хочешь посмотреть, как она растет? Как будет учиться в школе?»

При воспоминании о дочери Ганин стал запускать пальцы в землю осторожнее. Не дай бог и вправду мина. Но будить своего опытного компаньона все же не пошел.

«Останутся от тебя одни берцы, Андрей, – снова заныл голос. – Хорошие берцы. Кто-нибудь подберет…»

«Да отстань ты в самом деле! – отмахнулся Ганин. – Что ты, как Фока, прицепился? Мне его нытья – вот так по горло, а теперь еще ты!»

Берцы Ганина и впрямь были хороши. На полях добротный камуфляж был в большой цене, и Ганин как москвич, имеющий доступ к разным лазейкам, щеголял в самом добротном. Одежда, которая не мокнет, не трещит по швам, в условиях серьезной копки подходила только одна – военная. Ганин брал ее в московском подвале у станции метро «Красные Ворота». Подвал держали бритые, татуированные пацаны. Они ходили между вешалок с «натовскими» куртками, английскими бушлатами, футболками защитных раскрасок и смотрели на покупателей угрюмо и настороженно. Возможно, они подозревали в каждом посетителе шпика, который роет под них и хочет засадить. В том, что засадить есть за что, Ганин не сомневался: судя по виду, владельцы магазина вполне могли быть задействованы или в беспорядках на футбольных полях, или в погромах окраинных рынков. Впрочем, «камуфло», как звали его все в поле, было у них самое лучшее.

Конкретно в этот момент Ганин щеголял в «дезерт бутс» модели А21ЭФ5, ботинках американской армии, предназначенных для боевых действий в пустыне. В жару в них не потели ноги. В слякоть они держали влагу. В грязи не скользили.