Дед

Из всей команды разобиженных только Галя обиды ни на кого не держала.

Раз подступилась к Ганину.

– Андрюша, да объяснишь ты мне, в конце концов, что происходит? Куда мы так спешим?

Вместо ответа тот чмокнул ее в нос.

– Доберемся до места, расскажу.

– До какого хоть места?

– В город тебе не нужно пока? Ты же в лесу, на репортаже, по прямому указанию губернатора?

– Не нужно, – согласилась Галя. – На репортаже.

– Едем тогда в Дубки твои?

– Как в Дубки?

– А так! Едем, Галя? Так ты это вкусно рассказывала, что прямо душу разобрало. Едем? Поживем там, отдохнем от дел. А репортаж, если хочешь, я тебе сам сочиню.

– Куда же ребят денем, киношников?

– Ребят по домам, киношников в город. Мы это ночью решили: разбегаемся, кончаем сезон. Устали все как черти, третий месяц лазаем по лесам как бирюки. Хватит. Пора и жирку наесть.

– Постой-ка, Андрей, – не отставала Галя. – Это что у тебя за ухом? Кровь запеклась?

«Фу-ты ну-ты, – досадливо ежился Ганин. – Заметила все-таки. Ну, ничего, доедем до Дубенки, все расскажу. Все».

– Это, Галюшка, я об ветку распорол. Пока ночью решали, как быть, в темноте и налетел.

Сказал и сам понял, как неправдоподобно получилось. Виновато отвел глаза, ускорил шаг. Меч стукнул по заднице – хорошо хоть про него Галя пока не спрашивала.

К полудню сели перекусить. Нарезали черного хлеба. У Виктора Сергеевича, продолжавшего, несмотря на ссору, нести тяготу эконома, нашелся в рюкзаке сыр. Серегу выставили стражей: смотреть, чтобы не застали врасплох. Он отошел от обедающих, взобрался на небольшой пригорок, сел. Приложил ладонь козырьком ко лбу, стал наблюдать.

– Это чего? – спросил кучерявый Игорь. – Никак Сергей в дозоре?

– Много ты понимаешь, – одернули его. – В армии не служил, а все дозоры мерещатся. Загорает Серый.

Игорь глянул на Солодовникова-младшего. Тот восседал словно монгольский хан, обмотав голову майкой и накинув на плечи куртку, чтобы солнце не так жгло. Игорь хмыкнул, оставил ответ без комментариев."

"Поев, засобирались дальше. Телевизионщики заметно подустали за переход. Чтобы не терять времени, Ганин и команда взялись нести их аппаратуру и генераторы. Взвалив на плечо тяжеленный кофр с камерой, Ганин надеялся таким образом еще и устраниться от разговоров с Галей. Придерживая кофр с одной стороны рукой, а с другой – собственным ухом, он напрягался и проклинал телевидение, но зато как бы отрезал себя от общения. Впрочем, Галя и не приставала больше. Шла, сосредоточенно жуя травинку, думала о чем-то. О чем? Ганин попробовал подглядеть за ней, но с черным ящиком на плече это было невозможно. Цифровой век, ругнулся он про себя, сердце научились пересаживать, а сделать телевизионную камеру поменьше – нет.

Его мысли озвучил Серега, тащивший мотки проводов.

– Вот не понимаю я.