Дебютная постановка. Том 1

– Разве я назвал свое отчество?

– А разве вы не сказали, что вашего брата зовут Николаем Андреевичем? – парировал Разумовский, и Михаил с неудовольствием отметил, что голос звучал уже спокойнее и увереннее.

Черт! Этот ученый-бумагомарака умеет держать себя в руках, чего Губанов никак не ожидал. В его представлении все ученые были трусливыми, слабыми, рассеянными и совершенно не приспособленными к решению обычных житейских проблем.

– Но я и не говорил, что Николай – мой родной брат. У двоюродных отчества разные, – сердито сказал он."

"– Вы правы. Но Лариса неоднократно упоминала, что у ее супруга есть родной брат Михаил. Кажется, следователь. Я не ошибся?

– Не ошиблись.

– И еще она рассказывала, что вы самостоятельно, без посторонней помощи недавно раскрыли какое-то громкое убийство, чем оказали огромную помощь следствию. Но с вами обошлись несправедливо, не повысили, не наградили и вообще нигде и никак не отметили.

Теперь в голосе Разумовского слышалась откровенная насмешка. «Да нет, не может такого быть, – сказал себе Михаил. – Он говорит с уважением, даже с благоговением. Какие у него основания насмехаться надо мной? Нет-нет, мне показалось. Все идет нормально: он знает, что я отличный следователь и сам раскрыл преступление, о которое обломал зубы один из опытнейших сотрудников, Дергунов, а потом еще более знаменитый Полынцев тоже ничего не смог сделать, пока я не преподнес им убийцу на блюдечке с голубой каемочкой».

– Значит, у вас с Ларисой настолько близкие отношения, что она рассказывает вам даже такие подробности о своей семье? – спросил Михаил, стараясь, чтобы голос звучал в меру иронично и в меру угрожающе.

Разумовский пожал плечами:

– Михаил Андреевич, давайте опустим этап подготовки стекол и подстройки микроскопа и перейдем сразу к этапу выводов из эмпирического материала. Что вам угодно? Чем я могу быть вам полезен?

Вот это уж совсем никуда не годится! Да что он о себе вообразил, этот докторишка каких-то там наук? Ничего, сейчас Миша так с ним поговорит, что он в ногах будет валяться и истекать благодарностью, как спелый фрукт – соком. Когда его раздавишь тяжелым ботинком.

– Видите ли, Лев Ильич, я очень люблю всех членов своей семьи. И для меня принципиально важно, чтобы мои близкие были спокойны и счастливы. А вы этому мешаете.

– Каким же, позвольте спросить, образом?

– Вы заставляете Ларису переживать и плакать. Это плохо уже само по себе, но будет еще хуже, если ее муж, мой брат, обо всем догадается. Я знаю, что вы с Ларисой любовники, знаю, где и когда вы встречаетесь, так что не надо делать невинное лицо.