Дебютная постановка. Том 1

И что выйдет? Что руководитель нашей партии высоко ценил и уважал такого омерзительного человека? Что такое чудовище выходило на сцену Большого театра, лучшего театра страны, да еще и на зарубежных гастролях представляло СССР? Куда смотрела парторганизация театра? Почему партком ничего не знал и не прореагировал вовремя, не принял меры? Видишь, какая картина вырисовывается? Это прямой удар по репутации партии в целом и всех коммунистов.

– Я вас понял, товарищ Логунов. Не беспокойтесь, все будет организовано как надо. Кстати, о Полынцеве: я слышал, у него инфаркт?

– Да, было дело. Но ничего, обошлось, поправляется, сейчас в санатории долечивается. Ты меня хорошо понял, Василий Сергеевич?

– Думаю, что хорошо. Как только дело поступит, сам ознакомлюсь и подберу судью.

– Ни хрена ты не понял! – взорвался Логунов. – Никого ты подбирать не будешь! Сам будешь дело слушать. И кандидатуры народных заседателей в обкоме согласуешь, лично со мной. Убийцу этого признаешь невменяемым и запрешь в психушку, чтобы ни один нормальный человек не мог выслушивать его бредни. Если он попадет на зону и там начнет поливать грязью Астахова, то слушателей у него окажется во сто крат больше, чем в зале суда.

– Но я пока не знаю, что написано в заключении судебно-психиатрической экспертизы, – пытался возражать я. – Какой там диагноз стоит? Может быть, обвиняемый осознавал противоправность своих действий и мог руководить ими…

Логунов не дал мне договорить, он был в ярости.

– Мне наплевать, что там написано. Я, знаешь ли, тоже не вчера родился. В Сербского написали правильно, они, в отличие от тебя, все понимают. И тебе пора начинать понимать правильно. Ты судья, ты решаешь, вменяемый он или нет. Ясно?

– Ясно…

Сейчас, с расстояния в тридцать лет, этот разговор в кабинете первого секретаря Московского обкома кажется не просто удивительным. Он выглядит недопустимым, противозаконным. Сейчас наша страна строит правовое государство, в котором независимость судей – важнейший элемент правопорядка, гарантирующий справедливость правоприменения. Давление на суд – вещь немыслимая и безусловно порицаемая. Но тогда, в шестидесятые, а потом и в семидесятые партийный контроль над всеми сферами жизни был совершенно нормальным явлением, и никому даже в голову не приходило, что может быть иначе. Партия считала возможным вмешиваться во все без исключения, более того, она не просто вмешивалась, она руководила всей жизнью страны во всех сферах, и такое положение было предусмотрено Конституцией.