Даже Смерть знает мое имя

Уже через пару шагов желчно бросила: — А Коломейцеву тебе поди жалко?

— Ещё парочка таких вопросов, и я начну думать, что ты ревнуешь.

— Вот ещё! — фыркнула Синявская, задрав носик.

— Да и вообще… ты видела грудь Коломейцевой? Такое чудо света не должно пропадать. Ладно, всё, давай заканчивать. Шутки кончились, — мрачно закончил я, втянув ноздрями тяжёлый воздух, в котором появились нотки, характерные для быстро разлагающейся плоти.

— Фу, — скривилась девица. — Чем это так воняет?

— Сейчас увидишь. Мне знаком этот дивный аромат.

Я прибавил шагу, и уже через пару минут мы оба стояли перед шевелящейся стеной джунглей. Лианы, ветки, кусты и деревья переплетались так плотно, что между ними с трудом мог протиснуться человек.

— Броневик бы тут хрен проехал, — хмуро проронила Мирослава и спросила: — Так почему здесь так воняет?

Я молча указал рукой под одно из деревьев. Девушка поражённо разинула рот, увидев там иссохшее человеческое тело в простой крестьянской одежде.

Казалось, что из человека выпили всю плоть. Он будто бы попал в лапы гигантского паука, растворившего все его внутренности, а затем высосавшего получившийся питательный бульон. Зрелище было отвратительным, учитывая то, что сквозь тело проросли тонкие зелёные побеги, а из распахнутого рта с оскаленными зубами торчало молоденькое деревце.

— Всё ещё хочешь пойти со мной? — усмехнулся я, раздвинув заросли.

— Да, — решительно сказала она, переборов отвращение.

— Тогда прошу за мной, — проговорил я, мельком глянув на Акима, скрывшегося среди ветвей.

Мы с девушкой проскользнули во влажное нутро джунглей, где нас сразу же окутали сумрак и неприятное гнилостное тепло.

— Неприятное местечко, — пробурчала Мирослава, двинувшись следом за мной.

Под нашими ногами зачавкала жирная почва, а в лицо полезли ветки, норовя до крови расцарапать кожу. Трава же, словно живая, начала хватать нас за ботинки, будто пыталась стянуть их.

— Нет, так дело не пойдёт, — проворчала Синявская и со стальным шелестом вытащила из ножен саблю."

"— Даже не думай здесь ничего рубить, — шёпотом предостерёг я девушку, стараясь, чтобы мой голос не нарушал тишину джунглей, оглашаемых лишь негромким шорохом, похожим на звук земли, разрываемой могильными червями. Именно с таким саундтреком росли джунгли.

— Почему? — прохрипела она, со свистом вдыхая тяжёлый воздух.

— Чутьё подсказывает мне, что все эти джунгли подобны своеобразной паутине. Трогать можно, но если начать рубить, то джунгли просигнализируют демонам, что кто-то пришёл на их территорию и устраивает бесчинства. Поняла? — проговорил я, смахнув со лба капельки пота. Фух-х, ну и духота.

— Поняла, — кивнула девушка и вернула саблю в ножны. — Только вот я не поняла, откуда у тебя такое развитое чутьё.