Даже Смерть знает мое имя

Кажется, аристократа сильно взбесило то, что его корона начала съезжать набок.

Матвей Петрович тоже не испытывал удовольствия от того, что народ хвалил меня. Однако он не впадал в ярость, а лишь кисло улыбался, явно уже смирившись с потерей денег.

— Ратникову просто повезло! — взорвался граф, ударив раскрытой ладонью по столу. — И, если он согласится ещё на три кона, я докажу это!

— Да, да, докажет, — пропел Матвей Петрович, тревожно глянув на разошедшегося Михайлова. Теперь он не играл роль, а реально поплыл, ведомый яростью. И я понял, что это мой шанс выиграть ещё больше денег, ведь в таком состоянии трудно следить за ходом игры.

— А я соглашусь, любезный граф, если мы сыграем друг против друга до двух побед.

— Согласен! — выпалил Михайлов, не обращая внимания на предупреждающие взгляды своего напарника. — Играем на все деньги! Я поставлю столько же, сколько и вы, сударь Ратников. Матвей Петрович, одолжите мне недостающую сумму. Через пятнадцать минут я ее верну с процентами. Не сомневайтесь. А вы все смотрите, как надо играть.

Я скрыл довольную улыбку, а зрители возбуждённо зашумели, подзывая других посетителей, чтобы и они насладились предстоящей битвой.

Мария тоже подошла и тревожно посмотрела на меня. А я ей залихватски подмигнул и кивнул крупье, начавшему сдавать карты.

Глава 22

Я поднял свои карты и мигом понял, что если проиграю с ними, то в «Азбуке» напротив буквы «И» можно написать слово «идиот» и рядом поставить мою фотку.

— Неплохо, — проговорил я, широко улыбнувшись, чтобы лишний раз побесить графа.

— Сейчас будет вам неплохо… — саркастично пробурчал тот, заглянул в свои карты и дёрнул воротник, будто он виселичной петлей стискивал его красную толстую шею.

— Мой ход, — показал я ему козырного туза.

— Ходите, — прошипел Михайлов и жирными пальцами-сосисками с трудом расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

Я сделал ход, а потом ещё один и ещё. И до конца кона практически всегда ходил только я, из-за чего Михайлов невероятно злился, теряя контроль. Он покрылся липким потом и нервно расстегнул ещё несколько пуговиц, будто забыл, что сидит не у себя дома. Его рубашка уже не закрывала верх дряблой груди с седыми волосками и красными точками. Подобный вид заставил нескольких дам из числа зрительниц брезгливо скривиться и отойти подальше от графа, в чьих руках красовался уже целый веер карт.

— И вот вам два короля, — улыбнулся я, положив на стол свои последние карты.

— Первый кон остался за сударем Ратниковым, — чинно проговорил крупье под одобрительные возгласы зрителей.