Даже если ты уйдешь (СИ)

От этого прикосновения, от того, как он искусно ласкал, гладил и сжимал пальцами сосок, Эсми запрокинула голову и потеряла связь с реальностью. Зарывшись пальцами в его густые волосы, она забыла как дышать. Спина коснулась мягкого покрывала, а волосы разметались по белой, как пушинка, подушке. Щеки адски пылали от стыда, когда она наблюдала за тем, как он надевает защиту, раскатывая ее по внушительной длине. Подцепив пальцами края ее кружевных трусиков, Муслим сам спустил их вниз и отправил к остальным ненужным сейчас тряпкам.

— Эсми, — позвал он.

— М?

— Ты самая красивая женщина на свете, — сказал, раздвинув ее колени и снова нависнув над ней.

— Врёшь, — одарив его легкой ухмылкой, Эсмигюль облизала пересохшие губы.

— Заставлю поверить, — это были последние слова перед тем, как он сломал последний барьер, а она с криком прогнулась в пояснице и оказалась в его полной, безоговорочной власти.

Долгие годы одиночества стоили этих мгновений безграничного счастья, когда от обожания мужчины она плавилась, как свеча, а пламя только разгоралась. Дышали и двигались в унисон, наслаждались друг другом и любили так, как никогда в жизни. Эсми то гладила, то царапала его плечи, спину и ягодицы, тогда как он по-хозяйски прошелся ладонью по ее бедру и закинул себе на талию. Несмотря на открытое окно, до них не доходили посторонние звуки. Только шепот, стоны, ее повторяющееся “пожалуйста, ещё”, его хриплое “моя”. И приближаясь к неминуемому, Эсми уже не сдерживала себя и стала громче…пока взорвалась окончательно и не стихла, жадно глотая воздух. Он содрогнулся через несколько секунд и обессилев от переполнявших чувств упал на нее, уткнувшись влажным лбом в ее хрупкое плечо. Тяжести его прекрасно сложенного тела она не ощущала. Он был легким, таким любимым, родным в этот момент, что она обняла его, укрывая от всего мира. Согревая. И так они лежали, растворившись друг в друге.

В понедельник продолжим сразу с десерта. Желаю всем классных выходных. А пока проходите в блог, там визуал и саундтрек https:// /shrt/ttlG

Глава 22. Ты только не волнуйся

Несколько недель спустя

Несмотря на то, что внешне для людей посторонних Муслим Магомедович Мамедов казался серьезным, строгим, но справедливым мужиком, только самые близкие знали о его светлой, доброй стороне, которую даже его мать называла слабостью. И только одной женщине он дал себя приручить полностью. Женщине, от легких поглаживаний которой у него по всему телу рассыпались непривычные мурашки, а аппарат завелся так, что осталось только медленно выдыхать через нос, чтобы ничем себя не выдать.

Муслим лежал на боку, спрятав одну руку под подушку, а другую согнув в локте и делая вид, что все еще спит.