Даже если ты уйдешь (СИ)

Он либо брал телефон и выходил, либо говорил, что перезвонит. На ее вопрос: кто это, Имран как-то ответил, что новая продавщица. И свекровь подтвердила, потому что сама ездила однажды проверять ее.

— Хабиба значит? — процедила она сквозь зубы и со всей силы дернула девицу за хвост.

— Ааай, волосы! Волосы! — истерично завопила любовница.

— Эсми, ты совсем больная? — недовольно бросил ей муж."

"Эсмигюль очнулась, опустила глаза и посмотрела на свою дрожащую руку. В кулаке был зажат черный хвост — шиньон, который она сорвала с головы Хабибы. Эсми резко бросила его на землю и взглянула вниз как на нечто мерзкое и ядовитое.

— Ты видишь, что она сумасшедшая! Мои волосы! Посмотри, что она сделала? — истерила девка, прикрывая грудь руками.

— Успокойся, я разберусь, — одернул ее Имран.

— Я сама разберусь, — решительно подойдя к ней, Эсмигюль замахнулась и влепила ей такую сильную, хлесткую пощечину, что та не удержалась на ногах и упала на пятую точку. К ней тут же подбежали какие-то парни и помогли встать, но она скинула с себя их руки, будто прокаженные.

— Ты больная? — заорал на Эсми муж и она повернулась к нему и стала бить кулачками по груди, а он схватил ее за запястья и несколько раз прокричал ее имя прежде, чем она пришла в себя. — Эсми, твою мать!

— Что Эсми? Давно? Месяц? Два? Сколько?

— Успокойся, — стиснув зубы, прорычал он. — Устроила здесь концерт, дура!

— Я — дура? Ты изменяешь, а дура я? — выпалила она ему в лицо.

— Домой иди. Там поговорим, — приказал Имран.

— Ты думаешь я после этого вернусь в твой дом и буду жить с тобой?

Имран обвел взглядом зевак, которые все еще наблюдали за семейной драмой и зацепился с кем-то из толпы, рявкнув ему:

— Камеру убери. Убери!

Эти несколько секунд заминки дали возможность Эсми хотя бы немного прийти в себя. Рядом с Имраном больше не было Хабибы — видимо, убежала одеваться. Эсмигюль посмотрела на мужа и больше и поняла, что это последняя точка в череде бесконечных скандалов. Она поняла, что он ее больше не любит. Хуже всего — не уважает.

— Почему? — всхлипнула она, даже не заметив, что плачет.

Он пожал плечами и насупился.

— Потому что захотел.

— А как же я?

— А ты видела себя в зеркало? В кого ты превратилась?

Кто-то из женщин в толпе ахнул от этого заявления, посыпались проклятия на казахском и уйгурском, но он только поморщился.

Эсми не вытерпела. Подойдя ближе, она занесла руку и дала ему хлесткую пощечину в ответ на унижение. Имран сощурился, потер ладонью щеку и процедил сквозь зубы.

— Езжай домой. Поговорим там.

— Я поеду только, чтобы собрать вещи.

— Просто езжай уже, не еби мне мозг, — выплюнул Имран, развернулся и пошел в сторону своего магазина.

А Эсми осталась стоять. Слезы уже градом текли по лицу и она уже ничего перед собой не видела.