Даже если ты уйдешь (СИ)

Как там говорили в аффирмациях на ютьюбе: “Представьте, что лекарства — это живительный нектар, смывающий вашу опухоль”. Поначалу в это еще хотелось верить, когда алая жидкость проникала под кожу и бежала по венам. Но потом она ругалась про себя, посылая всё к чёрту, проклиная болезнь, химию, да все на свете.

Побочки не заставили себя долго ждать. И были они в несколько раз хуже, чем раньше. Противорвотные не справлялись от слова совсем, руки-ноги не слушались и безжизненно висели, будто Эсми — не человек, а потрепанная жизнью тряпичная кукла. Ожидаемо пропал аппетит, терзала рвота, изводили головокружение, тошнота, жар. Она сильно потела и за вечер Муслим несколько раз переодевал ее в сухое. В какой-то момент началась ломота мышц и суставов, но сил кричать уже не было, поэтому она только тихо мычала от боли."

"Все эти дни Муслим неотлучно находился рядом с ней, то держал за руку, то гладил по голове. В те минуты он думал: хорошо, что дети после Севиль поехали к бабушке и дедушке — не надо им видеть маму такой. А Эсми, между тем, лежала совершенно обессиленная и изможденная, то проваливалась в забытье, то выплывала из него на пару минут, а потом ее снова затягивало вязкое гнилое болото.

Через несколько дней она потихоньку начала приходить в себя, но по-прежнему не вставала и ничего не ела — только пила воду мелкими глотками.

— Вот так, молодец, — похвалил муж, держа в руке стакан с трубочкой. — Может, еще чуть-чуть?

— Нет, не хочу, — облизнув потрескавшиеся губы, прошептала Эсми.

— А что хочешь? — улыбнулся Муслим, погладив ее по ладони.

— Полежи со мной, — попросила она.

Вечерело. Небо окрасилось волшебно-розовыми красками апрельского заката. На мгновение мягкий свет проник в спальню и скользнул по лицу Эсмигюль. Муслим это заметил и на душе вдруг стало спокойно. А еще он вновь подумал о том, какая она красивая и вспомнил тот день, когда впервые увидел её. Он устроился на боку рядом с женой, а она повернула к нему голову и посмотрела уставшим взглядом. Муслим провел пальцами по ее лицу, погладил впалые щеки, заставив ее прикрыть веки.

— Ты самая красивая женщина на свете.

— Врёшь, — грустные глаза замерли на лице Муслима.

— Нет. Я всегда буду тебе это говорить. Даже через много-много лет.

— Почему мы не встретились раньше? — совсем обессилев, еле слышно проронила Эсми. — На год или два. У нас было бы больше времени. А теперь…, - она замолчала, собираясь с мыслями. — Мне все говорят, что надо бороться, верить, мыслить позитивно. Но иногда мне кажется, что мое сердце просто не выдержит больше. Я очень боюсь не проснуться однажды…

— Ты справишься. Мы вместе справимся. У нас впереди целая жизнь.