Даже если ты уйдешь (СИ)

— Пожалуйста, не говори ей. Я всех попросила, чтобы молчали.

— Она же меня в бараний рог скрутит, — он улыбнулся, но как-то горько. — У меня дома полный матриархат, я уже ничего не решаю.

— Сонечка и так лежала на сохранении. Не хочу, чтобы из-за меня ей снова стало плохо. Она очень долго к этому шла.

Лев покачал головой и задумчиво потер лоб. Жену он любил безумно, пусть не все у них в начале шло гладко. Но как-то Софья взяла с него слово, что он никогда не будет ей больше врать. А сейчас получается придется.

— Лёва, — предостерегающе произнесла Эсми. — Пообещай.

— Хорошо, — все-таки сдался. — Только ты смотри, Эсми, к рождению детей чтоб поправилась, да?

— Да, Лёва. Я очень постараюсь, — голос ее дрогнул.

* * *Каждую новую химию Эсми переносила тяжелее предыдущей. Эта была уже третьей, а врач предупредил, что самой сложной будет четвертая, красная. После процедуры, Муслим забрал ее домой и вновь вместе с ней прошел все круги ада, несколько дней не отходя от нее. В это время вместо него работал другой врач, которого Муслим взял на работу, чтобы разгрузить себя и быть рядом с женой. Потом его заменяли теща с тестем. Одну он ее никогда не оставлял, потому что очень боялся. Эсми теперь была очень хрупкой, уязвимой, прозрачной. Несколько дней после химии она не ела, и как бы он не просил, ничего не получалось. Даже Ситора пробовала покормить ее с ложечки, как маленькую, но Эсми только отвернулась.

На пятый день она всё ещё была слаба. Шторы в комнате были задернуты и она лежала с закрытыми глазами, находясь где-то между сном и бодрствованием. Затылок тянуло, тошнота не проходила, а разомкнуть веки оказалось той еще задачей. На несколько минут Эсми провалилась в сон, а когда начала пробуждаться, почувствовала, как кто-то сжимает ее пальцы. Руки эти были нежные, мягкие, теплые, тогда как у самой Эсми кожа стала сухой.

Облизнув губы, она с трудом повернула голову и приоткрыла глаза. На нее в упор смотрела Софья. Поджав губы и блокируя слезы, она положила ладонь на холодный лоб сестры и прошептала:

— Привет.

— Привет, — сипло отозвалась Эсми. — Кто проболтался?

— Лев.

— Я же просила, — хмыкнула она слабо.

— Левушка не виноват, — всхлипнула она. — Я прижала его, и он раскололся….на первом же допросе. Почему ты не сказала?

— Не хотела, чтобы ты расстроилась. Видишь, ты плачешь. Тебе нельзя волноваться. Ты должна выносить и родить.

Только сейчас Эсми скользнула взглядом по сестре и заметила округлый животик. Это было прекрасно и волнительно.

— Ты уже знаешь, кто там? — спросила Эсмигюль.

— Девочки, — Софья прижала руку к животу.

— Девочки, — повторила сестра и улыбнулась. — Сёстры…как мы с тобой.

— Да, — Соня повернула голову, чтобы Эсми не увидела ее лица. — Точно как мы с тобой.

— Не плачь, Сонечка.