Давайте поиграем, папа-босс!

Что я делаю в спальне Марата? Все тело слабеет, как и руки, которые падают вдоль тела.

Простыня сползает с груди, и я опускаю взгляд вниз, чтобы поправить её.

И прихожу в ужас.

Почему я в таком состоянии?

Паника вихрем заполняет всё тело, пленяя сознание.

Осматриваюсь по сторонам, надеясь, что я ошиблась. Что я сейчас лежу в одном бельё (спасибо, что не голая) не в доме Багирова… Это я что, вчера к нему пошла, да? И что дальше было? Я разделась, и мы переспали? А где в это время была Снежка?

Голова пухнет от вопросов и от боли. Почему я ничего не помню? И, блин, шишка на лбу. Я вчера точно что-то натворила.

Дура! Какая же я дура!

Зачем вообще сюда шла?"

"Надо было, как в старые добрые — наесться от горя салатами и никуда не пойти. Но нет, потянуло же меня на приключения первого января!

А теперь кусаю губы и ищу свою одежду.

Нужно валить отсюда. Я не смогу смотреть спокойно Марату в глаза. Особенно после того, что я сделала.

Второй раз переспала с женатым мужчиной!

Мозги бы мне… Надо было загадать на Новый год их.

Подпрыгиваю с кровати, понимая, что моей одежды нигде нет. Подбегаю к шкафу, надеясь найти что-то у Багирова.

Но успеваю только дотронуться до ручки.

Вижу в отражении, как открывается дверь, а на пороге появляется Марат.

Причём такой… притягательный, мать его.

Не игривый, а наоборот, спокойный, какой-то настороженный. Немного хмурый, но оно и понятно… Я, кажется, головой хорошо вчера приложилась. Шишка на пол лба. Видимо, над эмоциями не совладал. Сердитая была, ошарашенная. Вот и ударилась где-то от злости.

Шмыгаю носом, прижимаю к себе простынь. Хорошо, что взяла с собой. Не хочу ему своё бельё показывать. Вот так вот!

Неловко оборачиваюсь, боясь услышать, что вчера произошло.

Но Марат не торопится начать разговор.

— Что молчишь? — не сдерживаюсь и говорю первая.

Чёрт, чувствую себя сейчас так фигово. Стыдно до одури.

Я ничего не помню, но уверена, вела я себя плохо…

Очень плохо.

— Пока не придумал, что сказать, — говорит спокойно, опираясь плечом о дверной косяк. Сканирует меня взглядом. Да с таким интересом, будто я точно что-то натворила.

— Ладно, — приподнимаю уголки губ. — Не подскажешь, где моя одежда?

— Подскажу, — кивает. — Она всё ещё сохнет.

Сохнет?

— А почему она мокрая? — аккуратно спрашиваю. Боже, пожалуйста, пусть удача хоть раз повернётся ко мне лицом!

— Не помнишь? — выгибает вопросительно правую бровь. — Ах, ну да. Ты ж успела навернуться, и удариться на льду.

Ой.

Неловко тереблю край простыни.

— Не всё помню… Про лёд — тоже не помню.

— Хм, — задумчиво тянет. — Может, оно и к лучшему.

О нет, точно что-то произошло!

— Расскажешь? — не унимаюсь.

— А ты правда хочешь? — в глазах его странный огонёк проскальзывает. Но тут же тухнет.

— Не особо… — говорю, хотя сгораю от неизвестности.