Давай прогуляем пары

Тесно прижатые друг к другу и переплетенные.

Длинная футболка, в которой я решила спать, задралась до самой груди. И я жутко смущаюсь, краснею и радуюсь, что в комнате темно и Громов не может увидеть моих пунцовых щек.

Мы близко. Мы почти раздеты. На Матвее так вообще одни только боксеры, а мои спортивные трусики, похожие на короткие шорты, теперь кажутся мне недостаточно антисексуальными.

Я не хотела казаться лучше, чем есть. Пусть принимает меня такой."

"Но Громова не смущает мое простое белье. Я отчетливо чувствую его горячий возбужденный член, прижимающийся к моему бедру.

Мы продолжаем целоваться.

Склоняю голову вбок, разрешая углубить поцелуй, и обнимаю его шею двумя руками. Пытаюсь согреть и вложить в свой ответный поцелуй все, что чувствую.

Я влюблена в тебя. Ты мне нравишься таким, какой есть. Я тебе доверяю. Ты больше не одинок.

— М-м-м-м… малышка, тебе стоило надеть пижаму, — бормочет Матвей, уткнувшись носом мне в шею, и шумно дышит. — Я себя не контролирую. Хочу тебя сожрать или трахнуть. И понятия не имею, как приструнить эти желания. Блять… Лера… ты просто космос. Я дрочу на тебя уже целую вечность.

Касается языком нежной кожи шеи и неосторожно втягивает в себя, явно собираясь оставить пару отметин.

— Ладони в кровь стер? — шепчу.

— Заработал пару огромных мозолей на члене, показать?

— Боюсь, меня хватит удар от этого зрелища, — смеюсь, смущенно прикусывая губы.

Глаза уже адаптировались к темноте, и я могу различить черты лица Матвея. Он серьезен. Смотрит пристально и без обычной бравады. Громов нависает надо мной, удерживая вес на локтях.

Мы в одной постели, под одним одеялом, и на нас чертовски мало одежды.

Еще никого и никогда я не подпускала так близко.

Никого. Никогда.

И я солгала бы, если бы сказала, что мне не страшно. Я ужасно боюсь того, что будет дальше. Боюсь откровенных прикосновений там, где только я могла себя трогать, боюсь болезненного вторжения в свое тело и боюсь по итогу остаться с разбитым сердцем, потому что в него вторжение уже произошло. Громов уже там.

— Ты нужна мне, Лер. У меня больше никого нет. Не отталкивай, ладно? — просит тихо.

Его слова, пропитанные такой тоской и болью, вспарывают мою душу.

Подняв руку, касаюсь его щеки. Пробивающаяся через кожу щетина царапает запястье. Матвей поворачивает голову вслед за моей рукой, целует ладонь.

— Я и не собиралась, глупенький… — бормочу с нежностью, но решаю что должна предупредить: — Я… у меня никого не было, никогда. Я девственница.

— Я в курсе, поэтому мы никуда не торопимся. Несмотря на то что я готов спустить в трусы от одного твоего присутствия рядом. Если ты не готова, то мы можем провести время по-другому.

— По-другому? — звучу разочарованно и пискляво.