Давай поспорим? (СИ)

В ту ночь мы не трахались, мы занимались любовью. А в понедельник мой мир перевернулся.

Глава 19.

Рома.

Домой мы ехали молча. Я уже говорю домой. Хотя по сути дом мой, а не наш. Но уже тяжело представить, что будет, когда моя Каренина уедет. Воображение рисует картинки с давящей тишиной, недопитой чашкой кофе на столе и заправленной кроватью, где ее подушка все еще хранит запах лаванды, который уже ни черта не успокаивает.

Настя сразу пошла спать, ссылаясь на сонливость и усталость. Но это и не удивительно, прошлой ночью мы почти не спали. Трахались как кролики. Бл*ть, кого я обманываю, мы не трахались, мы любили друг друга. И если представить, что это была наша последняя ночь, то просто застрелите меня сразу, потому что я уже готов сдохнуть. Мои первые мысли о том, что разовый перепих ради какой-то машины теперь вызывают не только стыд, но и боль. И несмотря на то, что я ничерта не хочу все это чувствовать, я это испытываю. А еще мне страшно, что я ее потеряю. Скажи мне об этом еще месяц назад, я бы посмеялся этому человеку в лицо, назвал бы его придурком и поманил бы к себе какую-нибудь знойную рыжеволосую красотку.

Подхожу к двери спальни и приоткрываю дверь. Настя действительно спит. Я слышу ее размеренное дыхание. Она повернулась лицом к двери, поэтому я немного прикрываю ее, чтобы в лицо не светил свет. Темные волосы разметались по подушке, глаза плотно закрыты, но подрагивают из-под длинных ресниц: ей снится сон. Губы иногда трогает улыбка, это заметно по уголкам. И сейчас мне безумно хочется подойти и поцеловать ее пухленькие губки, а еще ее конопушки. Я ведь раньше их терпеть не мог. Когда все изменилось?

Настя укрылась под одеялом, но одну ногу оставила снаружи, что я спокойно могу разглядывать плавные изгибы ее бедра, аккуратные щиколотки и маленькие пальчики на ногах, она всегда их поджимает, когда кончает.

Понимаю, что я не позволю, чтобы она узнала про спор. Это ее убьет. А меня убьет ее уход. Не знаю, сколько все это продлится между нами, но чувствую необходимость ее защитить. Даже не так. Необходимость ее защищать. Все время. Постоянно. И что самое очевидное, нужно суметь ее защитить от меня.

— Роб, — набираю номер Роберта, — давай завтра пересечемся?

— Это срочно, Ром?

— Да.

— Тогда в обед устроит? Бар на Пресненской?

— Идет.

Я кладу трубку и начинаю мысленно выстраивать план своего отступления.

Утром я уезжаю еще до того, как проснется Настя. И весь день мои мысли далеки от офиса. Они там остались, дома. Где меня ждет ОНА. Позвонить? Написать? Нет, внутри стоит какой-то стопор. Только после разговора с Робом. Хочу снять с себя это дерьмо и идти к ней уже очищенным. Хотя кого я обманываю, согласие на этот еб*ный спор так и будет у меня мигать в голове, как лампочка с плохим контактом.