Давай не отпускать друг друга

Он медленно — пока медленно — двигал средним пальцем внутри, большим безошибочно находя самые чувствительные места среди лабиринта складок нежной женской плоти. Он не торопился трогать главное место — это всегда успеется. Тут есть масса других мест, которые тоже стоят внимания.

Рита не разделяла широту его взглядов. Постанывая, она двигала бедрами, пытаясь сделать так, чтобы его пальцы коснулись ее там, где ей больше всего хотелось.

Она еще и очень чувственная… Это же просто…

Концепция длинной прелюдии трещала по швам, а собственное тело начало выходить из-под контроля.

— Хочешь, поцелую тебя там?

— Да-а-а, — гортанно простонала она, не открывая глаз.

— Посмотри на меня.

Ему нужна передышка. Тайм-аут. Чтобы сделать то, что он себе пообещал."

"Ее затуманенный взгляд, приоткрытые влажные губы — ничего не помогает ему в этом намерении. Желание сию секунду взять ее просто уносит. Единственное, что держит — уже даже не данное самому себе слово, а потребность услышать ее стон, когда она будет кончать. И быть при этом самому не глухим от того, что и сам кончаешь или близок к тому. А значит — должен сейчас выдержать.

Он медленно вынул руку и поднес к ее губам. Она, глядя ему в глаза, медленно взяла в рот и облизала его палец. Средний! Потому что так правильно.

Короткий жадный поцелуй со сладким вкусом чистого женского возбуждения.

— Если хочешь — кричи громко. Дом кирпичный, здесь хорошая звукоизоляция.

Она не кричала. Но она дышала и стонала так, что внутри все скручивало от этих звуков. И снова два противоположных желания: быстро довести до финала — или растянуть этот десерт. Найти тот самый сползший вниз шрам, обвести его языком. Очень симпатичный. Потом добраться до середины, обвести языком все складки, потом клитор, едва касаясь. Потом потереться кончиком языка. А потом — сменой ритма — широко и неторопливо всем языком, всей поверхностью, а затем — короткими движениями с небольшими ударами. В конце — просто ритмично лизать. То, что девочкам надо, чтобы кончить. А в самом финале, под дрожь бедер и протяжный горловой стон втянуть в рот и — как в детстве чупа-чупс. Только слаще, гораздо слаще, потому что у тебя мокрые спина и шея, темную комнату наполняют женские стоны, а потом совсем громкий, ее напряженные бедра упираются тебе в плечи и….

И скоро, буквально несколько секунд — и ты сам будешь в нирване.

***Удивительно, но голова еще немного соображала. Вытер пальцы о простынь, потянулся к тумбочке за презервативом. И был остановлен.

— Не хочу… — Маргарита еще дрожит и льнет к нему — так, словно дрожит от холода. — Не хочу его. Давай без.

Сообразить, о чем речь, удается не сразу. Но когда все же получается…

Нет, так нельзя.

— Рита… — удивительно, но и у него, оказывается, есть легкий тремор.