Давайте все убьем Констанцию

– Тоже здесь. Двадцать шестой год.

– Есть. Двадцать седьмой.

– И все похоронены здесь? Точно?

Грей обиженно нахохлился.

– За всю свою жизнь я не ошибался еще ни разу. Но здесь как-то… очень странно… – Он заново просмотрел карточки, которые только что откопал. – Не понимаю. Они что – все родственницы, все из одной семьи?

Грей бросил на карточки ледяной взгляд, как будто хотел их заморозить.

– А вот, посмотрите, – все они похоронены в одном и том же готическом склепе.

– То есть как? – Крумли прямо на глазах выпал из образа скучающего скептика и схватил со стола карточки. – Как это может быть?!

– Это очень странно. Но все эти женщины с разными фамилиями отправлены на покой в одну и ту же гробницу – мемориальное сооружение с восемью полками для упокоения восьми членов одного семейства.

– Но они не принадлежали к одной семье! – сказал Фриц.

– Очень странно… – продолжал твердить Грей. – Ничего не понимаю.

Я стоял как громом пораженный.

– Нет-нет, стоп… – прошептал я.

Фриц, Крумли и Генри, как по команде, обернулись ко мне.

– Ну-у-у? – Грей приподнял свои заснеженные брови.

– Это же гробница? Фамильный склеп? Значит, над входом должно быть имя. Имя, высеченное в мраморе…

Грей просматривал карточки, мы напряженно ждали.

– Раттиган, – сказал он.

– За всю свою жизнь…

– Да-да, я понял! Повторите имя!

– Раттиган… – В его голосе появился холодный металл средневекового орудия инквизиции.

– Но они не могут все находиться в одном склепе…

– Да-да-да… – протараторил я.

И встретился глазами со всеми по очереди.

– Вы тоже… об этом подумали?

– Вот ведь чертовщина, – пробормотал Крумли. – Господи прости. Не покажете ли нам, как лучше пройти к гробнице Раттиган?

Грей взял у меня блокнот и начертил в нем от руки, как пройти.

– Найдете без проблем. Перед гробницей лежат свежие цветы. Дверь открыта. Завтра там будет заупокойная служба.

– А кого будут хоронить?

Зажмурившись, мы ждали ответа, уже зная его заранее.

– Раттиган, – сказал Грей, и мне показалось, у него на губах промелькнула тень улыбки. – Некую Констанцию Раттиган.

Кладбище почти растворилось в пелене дождя. Из окон электромобиля, который поднимал нас вверх по склону, был виден только ближайший к дороге ряд памятников. И ничего впереди. Я держал на коленях карту с пометками и стрелками. Наконец, мы остановились.

– Кажется, это там, – сказал Крумли. – Это же Сады Азалий? Нам нужен шестнадцатый участок. Неопалладианская постройка.

Ветер откинул завесу дождя, как будто это была тюлевая штора – и вспышка молнии осветила гробницу с палладианской колоннадой, высокая кованая дверь которой стояла распахнутой настежь.

– Это значит, что тот, кто хотел выйти – вышел… – сказал Генри. – Или ждет гостей.