Давай прогуляем пары (СИ)

Таблеток под рукой нет, будем обезболиваться, расширяя сосуды подручными средствами.

— Уверен, что в состоянии сделать прокат?

— Конечно. Чё за вопросы, мамочка? — Начинаю раздражаться.

— Оке. В порядке, так в порядке. Главное, чтобы ты не схлопнулся на этом треке, а то как я буду в глаза твоему бате смотреть? — говорит Клим.

— Если ради того, чтобы посмотреть ему в глаза, нужно сломать позвоночник, я готов это сделать, — отпиваю ещё глоток дерьмецкого пива и отвожу взгляд.

Я злюсь на всё: на любой чих и жужжание комара. Меня раздражает, что у Джастина, дружка Клима из Америки, щель между зубами и как его волосы, лежащие крупными завитками на широком лбу, подпрыгивают при любой кочке, на которую наезжает колесом наш водитель. Про его тупой шипящий акцент и говорить нечего.

Гул голосов в микроавтобусе тоже выводит из себя, так что я несколько раз хотел заорать, велев всем заткнуться и перестать ржать. Нас здесь человек шесть, не считая водителя.

Агрессия в венах кипит, ей нужен выход. И я этот выход ей обеспечу.

Сегодня на мототреке закрытие сезона. Погодка пошептала. Дождь лить прекратил, лужи остались. На секунду представляю, в какое месиво превратился трек, и мороз по коже. Это будет интересно. Зрелищно. Грязно.

Соберётся большая часть участников клуба, тренеры, ученики и просто зеваки, которых пригласят знакомые.

Клим попросил вписаться в последний проезд. Устроить шоу для его американских друзей, чтобы визжали как девчонки от восторга, насаживаясь на член после долгого воздержания. Пришлось арендовать тачку, трасса находится на окраине города, в заросшей по периметру лесом местности. На «панамере» не проехать, да и не влезет в неё столько желающих.

Подъехав к треку, выбираемся наружу. Холодно, пиздец. Показываю пацанам в какую сторону идти и отвлекаюсь на звук входящего.

На пол-экрана вылезает фотка Оксанки в бордовом кружевном белье. Когда, твою мать, она успела налепить на звонок своё селфи?

Это её второй звонок за последние сутки. Соскучилась?

Мы не виделись почти неделю. И я ни хера не соскучился. Я не помню её лица, запаха, стонов. Вообще ни хера. Пусто. Словно и не трахались как кролики в спальне её предков.

— Да? — отвечаю, зажимая трубку между ухом и плечом.

Зато на подкорке отпечаталась округлая задница Коротышки в обычных чёрных слипах. У меня привстаёт каждый раз, когда думаю о нескладной девчонке. И запах её конфетного геля для душа въелся в моё подсознание так, что уже начинает мерещиться везде. Вот и сейчас мне кажется, что ноздри щекочет знакомый сладкий аромат.

На секунду даже забываю, что на другом конце провода висит Окс. Жму знакомому мужику руку и осматриваюсь, выискивая глазами источник сладкого запаха.