Давай прогуляем пары (СИ)

Откидываю голову назад и, зажмурившись, втягиваю через нос воздух, а с приоткрытых влажных губ срывается тихий стон, когда, опустившись ниже, Матвей начинает ласкать мою шею ртом.

— Туше, малышка. Я сейчас в штаны спущу и опозорюсь. У меня башню от тебя рвет… — бормочет между поцелуями. — Откуда взялась такая?

Тихий хриплый смех щекочет мою кожу. Матвей упирается лбом мне в плечо, шумно дышит, а я продолжаю гладить его затылок здоровой рукой, колючий ежик чуть царапает пальцы.

— Хочу запереться с тобой в комнате и не выпускать, пока не натрахаемся.

— Судя по твоему настрою, мы можем умереть с голода там… а на ужин будет шашлык. — Я продолжаю его обнимать.

Матвей продолжает орудовать ладонями у меня под кофтой. Ведет ими вверх и замирает, не дойдя до груди. Он чертит дугу большим пальцем около моего спортивного топа, в очередной раз молча спрашивая разрешения. Пожар, разгоревшийся внутри меня, уже не потушить, поэтому, тихо вздохнув, я немного подаюсь вперед, разрешая ему трогать меня где вздумается. Я этого хочу.

Громов с обреченным стоном накрывает мою грудь руками и нетерпеливо дергает вниз лиф. Я выгибаюсь от остроты ощущений. И, подняв его голову, целую первой, пока он трепетными касаниями и ласками терзает мои соски.

— Кхе-кхе… У вас все в порядке? Помощь не нужна? — голос мамы заставляет мои глаза широко распахнуться, а меня саму застыть.

Я молюсь, чтобы ей хватило жизненного опыта остаться с той стороны двери и не вломиться в ванную в этот пикантный момент.

— О черт… — Громов молниеносно дергает мой лиф на место и вынимает руки из-под кофты.

Встречаемся взглядом. Его глаза шальные и почти черные, на грани безумия. Опускаю свои на его вздыбленную ширинку и отворачиваюсь, быстро приглаживаю волосы и прижимаю ладони к горящим щекам.

— Пиздец! — подхватывает Громов.

— Лера? — обеспокоенно спрашивает мама. — Все вернулись… Мы вас заждались.

Она не вошла в ванную, но постукивает по дверному полотну, явно торопя нас освободить помещение.

— Мы идем… — мой голос неестественно тонок.

Громов, закусив губу, подрагивает от беззвучного смеха. Размахнувшись, шлепаю ладошкой по его плечу. Это он виноват. Соблазнил меня своей заботой, улыбкой, заставил признаться в симпатии и обезоружил поцелуями.

Матвей, демонстративно поправляя свой выпирающий пах и изогнув брови, бросает на меня красноречивый взгляд. Я понимаю, что мы еще не закончили… и от предвкушения ночи внутри меня что-то сладко сжимается.

— А Матвей где? — интересуется мама, когда я выхожу из ванной, плотно прикрывая за собой дверь.

— Ясно, — хмыкает она и, отойдя в сторону, дает мне возможность спуститься вниз первой.

Мама с Каролиной доделывают салаты и накрывают на стол. Я выступаю в роли наблюдателя, мои пальцы все щадят.