Давай прогуляем пары (СИ)

— И что, даже прятаться не будешь? — язвит мой дикобраз, понимая куда я смотрю.

Было бы удивительно, если бы она оставила этот факт без ремарки.

Закинув руку ей на плечо, под вялое сопротивление привлекаю ближе. Она такая мелкая, что я с легкостью могу устроить подбородок на ее макушке и не испытывать при этом никакого дискомфорта.

— Я надеюсь на твою защиту, Лера. Ты ведь не бросишь своего парня в беде?

— Хватит меня лапать… на глазах у всех! — ворчит.

Но в противовес своим словам кладет руки мне на талию. Не отталкивает, но и не делает попыток сблизиться. Хотя сначала я напрягаюсь, опасаясь за свои недавно зажившие ребра: вдруг по ним прилетит острым кулачком? Но вскоре понимаю, что ни фига Лерка не сделает. Она сама кайфует от нашей близости, как бы ни крутила своим хорошеньким носиком. Я у нее на крючке, и… она тоже цепляется за мой.

— Хорошо, оставлю это до вечера.

— А что будет вечером?

— Мы будем спать в одной кровати, и там я тебя, так и быть, потрогаю… без свидетелей.

Девчонка шумно выдыхает и отстраняется, грозно прищурившись.

— Черта с два я с тобой лягу в одну постель!

— Скажи это своим предкам, — веселюсь.

Я навел справки у Саввы и узнал, что в домах, где мы будем жить, комнат под расчет. Я, конечно, могу завалиться спать и на диване в гостиной, но мысль о том, чтобы разделить кровать с полуголой (читай — голой, потому что я планирую сделать все, чтобы ее раздеть) Леркой, греет меня, как радиатор промозглой зимой. Короче, отбросив лирику, я только и жду, когда окажусь под одним одеялом со своим дикобразом.

— Для нас приготовят одну комнату. Мы ведь пара. Или ты об этом не подумала? — усмехаюсь, дергая Леру за выбившийся из под капюшона локон волос.

— А я только об этом и думаю, малышка. Ты, я и…

— И мой перцовый баллончик.

— Перец у меня тоже с собой есть.

Лерка не успевает ответить на мою пошлую шутку, хотя я вижу: смысл ей предельно ясен и понятен, как подходят ее предки. Ее щеки заливаются краской, а глаза опасно блестят, обещая мне как минимум харакири.

— Здравствуйте, Матвей, верно? — спрашивает высокий мужик, протягивая ладонь для приветствия. — Игорь Александрович.

Видимо, это отец. С готовностью жму широкую руку.

Его лицо кажется мне знакомым.

Припоминаю, где мог его видеть.

— Приветствую! Мы виделись с вами в больнице. Вы приходили на обход.

Как раз в то утро, когда мать устраивала показательные выступления.

— Верно, — улыбается, и его лицо становится до удивительного схожим с мордашкой дочери: те же темные брови и теплые карие глаза. — Хорошо, что с памятью у тебя в итоге все отлично.

— Вашими стараниями.

— Моих там было не так много, лишь немного контроля. Голову беречь надо, Матвей. Она тебе дана не только на придумывание глупостей и изощренное их исполнение.