Обещать – не значит любить, или Давай разводить олигархов!

Он взял у охранника пистолет, и, когда я встала на колени и принялась расстёгивать ему ширинку, несколько раз провёл стволом по моей голове. Когда я взяла в руки его стручок, он закатил глаза и тяжело задышал. Рука с пистолетом повисла так, что мне не составило большого труда его выхватить, быстро подняться и что было сил ударить эту сволочь по башке. Я закрыла дверь туалета на защёлку и врезала ему по голове ещё парочку раз.

— Я никогда бы не стала проституткой, если не обстоятельства! Да, я оступилась, но это не значит, что теперь со мной можно обращаться подобным образом. И уж тем более не в мою последнюю ночь!

Негодяй застонал, из разбитой головы рекой лилась кровь.

Но хотя он лежал неподвижно, я боялась, что он очнётся, поэтому, словно в безумии, начала лупить его чем могла, в том числе и ногами. Толик валялся у моих ног словно мешок с картошкой, он не шевелился и не издавал ни звука. Посмотрев на лежащего в крови Толика, я прислонилась к стене, затем по ней съехала, обхватила колени руками и громко заревела. Из коридора дверь усиленно пинали. Вскоре её вышибли, и на меня тут же налетел охранник. Он молниеносно ударил меня ногой и не успел убить по той простой причине, что в него выстрелил Павел.

Павел помог мне подняться, взял за руку, вывел из туалета и повёл мимо зала, где шумной толпой гуляли цыгане.

— Ну что, побывала на празднике жизни? — спросил он, когда мы сели в машину.

Он надавил на газ, и машина рванула вперёд. Я смотрела на тёмную дорогу и тихо плакала. Паша взял мобильный и возбуждённо заговорил в телефонную трубку, которая выпадала у него из рук несколько раз, и он несколько раз поднимал её.

— Разборка в кабаке. Шлёпнули Толика и его охранника. Нужно сделать так, чтобы все подумали, будто это сделали подвыпившие цыгане. Мол, что-то не поделили между собой. Толик захотел трахнуть цыганку из табора, затащил её в туалет, а она размозжила ему пистолетом голову. Затем в туалет влетел её ревнивый муж и шлёпнул Толика. Короче, терпилами должны быть цыгане. Меня в кабаке не было. Моей подруги тоже. Мы уехали вместе со всеми, когда объявили об эвакуации. Толик сегодня в ударе, хотел покуролесить, эвакуировал весь ресторан. Вот и покуролесил…

Когда Павел закончил разговор, я нервно застучала пальцами по коленям.

— Пострадают ни в чём не повинные люди, — глухо произнесла я.

— У тебя есть другие предложения?

— Жалко у пчёлки. Хочешь в тюрьму?

— Мне нельзя. Я должна спасти сестру.

— Тебе проще продать свою жизнь, чем сесть в тюрьму?

— За мою жизнь деньги дают хорошие, при чём тут тюрьма?

— В тюрьме ты будешь жить, это дороже любых денег.

— Да, наверное, но это не мой вариант, — стояла я на своём. — Я готова заплатить ценой своей жизни за жизнь сестры. Да и выбора у меня нет, я вроде как заключила сделку.