Дары Крови

Ирал не знает, что сейчас я тренируюсь лишь затем, чтобы в миг, когда у меня действительно получится вырвать жар души из человека, суметь сорвать это действие в последний момент, суметь испортить разрушение жара души и передачу его Ребелу. Причём я должен научиться делать всё так, чтобы даже Ирал, который сейчас в буквальном смысле видит меня насквозь, видит движение жара души уже в моём теле, не сумел заподозрить подвоха.

Да, я убиваю реольцев, чтобы стать сильней. Делаю это без жалости и сомнений, отщипываю от каждой из смертной тени кусочек для себя. Неосознанно. Это не зависит от меня, зависит только от состава ихора в моей крови, зависит только от моего наследия Ребела.

Но со времён подвала ничего не изменилось — я не желаю возрождения Ребела. Известные мне летописи прошлого говорят одно, тени говорят другое. Кому верить? Проще не верить никому и оставить всё так, как есть. А ещё лучше отыскать Аманию, которой я обещал смерть, и задать вопросы той, кто больше всего хотела уничтожить Ребела и его кровь. Спросить: «Зачем ты раз за разом спасала меня? Зачем тебе нужна именно кровь Ребела? Знаешь ли ты, что кровь Ребела может его возродить? Должен ли я возрождать его?»

Но, чтобы задать эти вопросы, я должен сначала закончить с Теназом и расплатиться с другим долгом за свою жизнь.

К счастью, день расплаты всё ближе и ближе, уже вот-вот. Реольцы стремительно отступают. Бывает, как это вышло с этим мёртвым, который лежит у моих ног, что, прибыв в нужное место, я не нахожу там лагеря реольцев, зато нахожу Кровавого от Вира, который и сообщает мне, куда реольцы отступили и в каком направлении их следует догонять."

"Разумеется, все они оттягиваются к Теназу, к его стенам. Но в этих лабиринтах рек и лесов на их берегах это слишком размытое направление. Теназ с каждым днём всё ближе, но всё же до его стен ещё многие лиги. Радует лишь то, что с каждым днём этих лиг всё меньше и меньше.

С той стороны разгромленного лагеря показался Креод. Отлично, значит, там тоже закончили.

Остановившись в пяти шагах от меня, он осторожно спросил:

— Господин?

Я отмахнулся и бросил на тело шёлковый платок с изображением сломанного клинка, сверху положил налобную повязку. Не снял её с себя, а использовал одну из запасных, которые теперь всегда ношу с собой.

Креод шагнул в сторону, поднял меч реольца, вырвав его из хватки оторванной руки, покрутил и вздохнул:

— Жалко, хороший клинок, можно было бы отдать Суташу.

Я пожимаю плечами:

— Так отдай.

Он щурится, кивает, через миг в его руке появляется нож. Обычный походный нож, который очень нужен на любом привале, да и, вообще, в походной жизни.

Пять шагов — и Креод уже рядом со мной, короткое движение и он вбивает нож в грудь реольцу, пробивая насквозь и платок, и повязку.