Дары Крови

Два могу предположить, но четыре?

Ариос немного помог мне, озвучив один из тех, о которых я не подумал:

— Отдайте приказ, господин, и ублюдок хоу, которому вы спасли жизнь, её лишится. Если он лишился разума, то и жизни он не достоин.

Тени замерли в ожидании, но я молча отвернулся. Вот уж советнички. Это точно не выход. Что изменит смерть этого человека, когда уже есть приказ о моей вине?

Не дождавшись моего ответа, вновь заговорил Молак:

— Отправьте человека к принцессе, господин. Она сама говорила, что обязана вам и ваше повышение наградой даже считать нельзя.

Она говорила не совсем так, к тому же мне была неприятна даже мысль о том, что я буду просить у неё заступничества для себя. Тем более, в такой глупости, как ложное обвинение.

— Либо используйте…

Я снова зевнул. Отчаянно хотелось оставить всё как есть и позволить всему идти своим чередом. Это идар младшей крови может бояться умереть от удвоенного Строя мечей, мне подобное точно не грозит. Но вот сколько в этой моей странной апатии от обычной усталости, а сколько от глупого желания не слушать советов теней и поступить им назло? Как бы честно ответить самому себе?

К тому же, ничего хорошего из того, что я всем покажу, насколько хороша моя прочность тела, не выйдет. Не нужно знать половине армии, что этот мой дар Хранителей, ослабнув после второго посвящения, сейчас вновь набирает силу.

И вообще, такое наказание и лишение меня звания хёнбена плохо скажется на репутации Дома Денудо.

Третий путь мне тоже пришёлся не по душе, а вот четвёртый…

Я тряхнул головой, ожесточённо растёр лицо и шагнул обратно к столу в поисках бумаги и кисти, благо советнички мои будут только рады помочь.

Откинул полог я уже полностью готовый биться за себя и доброе имя Дома Денудо.

Вокруг было многолюдно. Шатёр полукругом охватили мои люди, за ними, скрестив руки, стоял Думайн, а напротив него стояли те, кто так рвался ко мне: равный мне по званию хёнбен и десяток стражников из простолюдинов, жавшихся за его спиной.

Хёнбен впился в меня недовольным и колючим взглядом, рявкнул:

— Лиал из Малого дома Денудо, вы обвиняетесь в небрежении долгом, невыполнении приказов своего командира и старшего по званию, которые повлекли за собой…

Орал он, не жалея глотки, чтобы донести мои преступления до как можно большего числа людей. Пока я слушал его, от былой вялости и сонности не осталось и следа. Скорее, этот горластый меня взбесил. Особенно своим последним:

— Взять его!

И если Думайн, скрипнул зубами, но шагнул в сторону, уступая дорогу, то вот мои люди, половина из которых была в доспехах, даже не подумали.

Хёнбен замер, сделав только один шаг, снова заорал:

— Расступись! Это приказ! — вскинув вверх руку с синей бляхой, он повторил.