Дары Крови

Я не успел сказать ни слова, лишь остановил взгляд на тенях, как Ирал заговорил первым:

— Это моя вина, господин. Это я решил, что другого удобного случая резко набрать силы может не представиться, и уговорил остальных скрыть подход реольцев.

Мой голос мне самому показался шипением:

— Ах, уговорил? Наверное, не один день старался.

— Это было спонтанное решение, господин. Словно вспышка. Едва я услышал, что в соседнем лагере тоже реольцы, как понял, что нужно делать.

— А теперь подробней, что же нужно было сделать?

Ирал не опустил взгляда:

— Пропустить беглецов в ту сторону, а если они вдруг свернут с пути, подтолкнуть в нужную сторону.

Ярость ударила в голову. Они не просто умолчали, они сами навели на меня реольцев. Ублюдочные тени!

Пальцы снова сложились в печать раньше, чем я даже подумал о ней, плеть света зазмеилась, рассекла воздух и обрушилась на Ирала слева, самым кончиком вспарывая его тело. От левого плеча до пояса.

Рассекла на самом деле, точно так же как делала это и раньше, пройдя сквозь его бесплотное тело. Только в этот раз оставляя после себя белёсый след, точь-в-точь как это было у Ариоса. Но след был глубже, толще, ярче в этой ночной темноте.

Ирал резко выдохнул, хотя что ему было выдыхать? Но ему было больно, это было точно, и он шёл на поводу привычек тела, которого у него не было больше тысячи лет.

Я тоже выдохнул, вкладывая в этот выдох слова:

— Так вы ударили мне в спину? Что это, если не предательство?

На этот раз я стегнул справа-налево, рассекая его тело надвое. Ирал вздохнул, пошатнулся на коленях. Лицо его было искажено болью, а новые шрамы вышли раза в два толще.

— Разве за предательство не положена смерть?

Третий удар вырвал из Ирала стон.

Один из теней поднялся с колен, попятился, заставив меня вскинуть взгляд. Самый невысокий из моих теней, тот, что лишь изредка давал советы. Урамос, советник по финансам.

Под моим взглядом он замер и затараторил:

— Я голосовал против, господин! Против!

— Так вы ещё и голосовали… — в который раз вспомнил я эту подробность, захлебнулся от гнева и повёл взглядом по теням. — Кто же из вас голосовал за то, чтобы предать меня?

Молак, на котором я остановил свой взгляд, хрипло сказал:

— Господин, вы сгущаете краски. Ни о каком предательстве…

Я перебил его:

— Ты ещё Калиоса попроси объяснить мне, что предательства не было. Кто ваш господин, кому вы служите, кого вы не раз называли своим королём?

Глухо пророкотал Ограк:

— Вас. Вы наш король.

— Так, может, только мне решать, что предательство, а что нет?

— Вам, мой господин, — согласился Ирал. — Но виноват лишь я. Только я и никто, кроме меня.