Драгоценные дары

Они завезли ее вещи в гостиницу, и Вероника засмеялась, увидев, что она даже проще, чем рассказывал Эйдан. За стойкой администратора восседал бритоголовый студент в пирсинге и татуировках, ключи от номера Эйдана ему пришлось поискать, прежде чем они нашлись в ящике стола. Гостиница выглядела так же современно, как и ее постояльцы, но в просто обставленном номере было чисто. Здесь не было ничего, кроме самых необходимых удобств, в ванной царила теснота, но Веронику это не смущало. Они оставили ее сумку, покинули гостиницу и до самой галереи шли, держась за руки. На каждом шагу на этой улице попадались магазины, рестораны и галереи, среди прохожих было немало стильно и смело одетых людей, и в целом старое и новое образовывало причудливую смесь.

– Как я рад, что ты приехала! – Эйдан сиял, гордясь своей красивой спутницей. Он не сводил с нее глаз, не замечал ничего вокруг. Галерея поразила Веронику еще больше, чем отель: залы были просторными, полы – бетонными, потолки – высокими, с крашеными балками, стены – гладкими и голыми, и освещение прекрасно оттеняло снимки. За столом у входа в галерею сидела девушка, трое молодых людей развешивали фотографии по указаниям Эйдана. Две стены уже покрывали снимки, впечатляющие и тревожные. При знакомстве с Вероникой Эйдан сказал только, что он снимает трагедии и пороки этого мира. Его работы намертво врезались в память, это был проницательный и горестный взгляд на жизнь: жестоко избитый человек, проститутки и наркоманы, бродяги и дети, при виде которых сердце разрывалось от боли. Страдающие люди, в глазах которых отразилась вся скорбь этого мира.

– Обычно все мы спешим отвести взгляд от таких сцен, – объяснил Эйдан, пока она разглядывала фотографии. – А я хочу, чтобы люди видели их. Нельзя убегать от жизни только потому, что она безобразна или трагична."

"Этот жесткий взгляд на мир ошеломлял сильнее работ Дианы Арбус или Нан Голдин, которые тоже снимали уродства и наркоманов. Позиция Эйдана была еще проще и грубее, его снимки тревожили сильнее. В них чувствуется красота страдания, думала Вероника, неотрывно глядя на фотографии. Интересно, для скольких из них найдутся покупатели? Фотографии были не из тех, какие хочется видеть, просыпаясь по утрам, тем не менее эти социальные заявления имели право на существование, и Эйдан проявил смелость, выразив свои взгляды. Он не отворачивался ни от содержимого сточной канавы, ни от сцены в гетто, а при виде его снимка, на котором ребенок в Индии рыдал возле трупа матери, у Вероники навернулись слезы. Он бил наотмашь, был отражением личности самого Эйдана, защитника нищих и угнетенных, голосом тех, к кому не принято прислушиваться.