Дарующий мир

А музей Космонавтики? Вот тогда меня и пробрало на тему, что не могу я больше в этих ограничениях жить. Мне-то казалось тогда, что они специально мне всё запрещают… Не понимала, что они просто сами иначе жить не умеют. Бунт мой проходил не сказать, чтобы сильно бурно, но потихоньку удавалось отвоёвывать своё. Я даже в театральный кружок записалась, не то чтобы мне это прям интересно было, но как способ шокировать бабушку и мать, подходило очень даже. Правда, мой бунт очень быстро сошёл на нет - примерно через год умерла баба Надя. Для мамы это был самый настоящий конец света. Я пыталась как-то расшевелить её, но получалось так себе. Она, наверное, поэтому и заболела, что не смогла справиться с чувством потери. А потом не стало и её…

Дальше говорить уже не могла. Я каждый раз удивлялась этой своей тоске по матери, ведь прошло уже столько лет, а мне всё ещё было больно и страшно. Как там говорил Дамир - с этим невозможно смириться, только научиться жить? Наверное, я так и не научилась.

Он мягко забрал кружку из моих похолодевших пальцев и притянул к себе. Теперь я сидела, уткнувшись своим носом в его шею, а он гладил меня по волосам, словно успокаивая. И я опять почувствовала себя маленькой.

-Сколько тебе было?

-Почти шестнадцать, мама месяц не дожила до моего дня рождения.

Ещё одна порция тишины, густой и вязкой.

-Тебя забрали в детский дом?

Вместо ответа просто покрутила головой.

А потом, набравшись смелости, всё-таки пояснила."

"-Вторая мамина тётя опеку оформила. У нас с ней договорённость была. Она делает всё, что требуется, чтобы меня никуда не забрали, а я учусь жить сама. В принципе, это несложно было. Квартира у меня была, государство пенсию платило по потере кормильца. Тётка иногда приезжала, проверяла, как я жила, спрашивала, нужна ли помощь, а я лишь пожимала плечами. Не хотелось её нагружать. У неё тоже всё не просто было. Четверо детей, у которых свои семьи и свои проблемы, а ещё и муж-алкоголик в довесок. Одним словом - весело. Выхода у меня не было, и я достаточно быстро научилась жить одна. Хотя это, вроде как, и несложно было. Первый месяц после маминой смерти вообще прожила на автомате. Просыпалась, умывалась, завтракала, убиралась… зачем-то каждый день. Потом читала. В магазин ходила. Иногда ловила себя на мысли, что стою у окна и смотрю куда-то за горизонт, часами так могла простоять. Мне тогда это даже нормальным казалось. А потом настал мой день рождения. Я, наверное, эгоистка, но именно это потрясло меня больше всего. У меня был день рождения, а меня никто с ним не поздравил… просто потому что некому  было.

Последнюю фразу я уже говорила шёпотом, прямо в Дамировское плечо, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу рыдания.