Дарующая счастье

Но знаю, что их учили ценить друг в друге в первую очередь моральные качества. Я просто мечтаю о ней. Мне тоже будет больно, если девушка нас отвергнет. У неё для этого есть тысяча причин, но ради неё я готов рискнуть. У нас будет только один шанс подобрать правильные слова, чтобы убедить её не отказывать нам, — сказал я, не скрывая несовершенство моего плана.

Сэйм только кивнул в ответ и ушёл, чтобы побыть немного одному.

— А что, если её мужчина выжил? Я так понял, что у неё нет его останков? — решил уточнить осторожный Гэл.

— Я сделал запрос маршалу Грэйсу: у них есть материальное подтверждение его смерти, — стыдясь своей радости по этому поводу, сказал я.

— Я с вами. Всегда, — сказал Гэлард, отворачиваясь в смотровое окно.

Каждому из нас было о чём помолчать. Смириться с одиночеством трудно, наверное, даже невозможно, но принимать его проще, чем возродить в себе веру в то, что всё ещё возможно.

Следующие тридцать восемь часов пути до станции были наполнены томительным ожиданием и волнением. Мы гнали «Лакки», выжимая все его технические возможности.

На станции нас уже ждали. Командор Вилас вышел лично нас встречать у стыковочного шлюза. Набросив маскировку, я один отправился за Мирандой, оставив Гэла и Сэйма держать судно готовым к немедленному отбытию. В спешке не было никакой необходимости, но мне не терпелось открыть девушке своё лицо.

— Скажите, что с Мэтьюз? Для чего вам ещё и Мира? Я нарушу приказ, но вы не заберёте её, если я не получу подтверждения, что вы не издеваетесь над детьми. Они хорошие девочки. На станции все их любят, и мы будем драться, но не позволим забрать ещё и Миранду, — нервничал, покрываясь красными пятнами пожилой человек, едва мы оказались в командной рубке станции.

— Нам не отдадите, но позволите ей отправиться с десантниками в мясорубку? — не смог не съехидничать я. — Подпишите договор о неразглашении данных, и я предоставлю доказательство того, что Вио-Ррика в безопасности."

"Внимательно изучив форму, Вилас поднёс свой чип, регистрируя подпись на документе. Я отправил командору урезанный файл, тот который мы недавно просматривали.

— Хорошо. Пусть меня теперь расстреливают, но я буду спокоен, что не отправил детей на растерзание, — устало сказал военный, глотая тёмный спиртной напиток из гранёного стакана.

— Я не вижу причин сообщать о нашей беседе маршалу Грэйсу, и рад, что вам небезразлична судьба девушек. Мы будем беречь Миру, — заверил я.

Со схемами станции я внимательно ознакомился по пути, поэтому провожатые мне не требовались, но меня буквально конвоировали до заветной двери двое офицеров с хмурыми лицами.

Едва дверь в каюту отворилась, как в меня полетел тяжёлый стеклянный сосуд.