Дориан Дарроу: Заговор кукол

Дышалось с трудом, зато по словам леди Фэйр лицо обрело приличествующую бледность.

Дальше все завертелось.

Она с кем-то разговаривала. Улыбалась. Вежливо смеялась над шутками. Танцевала. Снова разговаривала… леди Фэйр куда-то исчезла. Лорд Фэйр тоже. И вообще, кажется, не осталось ни одного человека, с которым Эмили была бы знакома.

— Вы Эмили? — поинтересовалась рыжеволосая девица, почесывая веером кончик носа. — Эмили Спрингфлауэр? Я Минди Беккет.

И что? Девица нескладна и платье на ней ужасное. Кринолин колоколом, кружево белой пеной, которая лишь подчеркивает неприятный смуглый оттенок кожи. И еще веснушки эти… бедняжка. Тяжело, наверное, с веснушками жить.

Минди же, оглянувшись по сторонам, махнула кому-то, кого не получилось разглядеть, и прошептала:

— Нужно поговорить. Идем в сад.

Эмили хотела было отказаться от столь необычайного предложения, но девица уже ухватила за локоть и потащила за собой. Ко всему она оказалась сильна. И что делать? Вырываться? Звать на помощь? Устраивать скандал? Леди Фэйр не одобрила бы.

Леди Фэйр изо всех сил старалась выглядеть счастливой. Ну и еще не глазеть на мадмуазель Лепаж, которая, выступив, изволила подняться на галерею, якобы желая выразить благодарность хозяевам. Выразила. Но убраться не спешила. И ведь хороша! Весьма хороша. Сейчас, без этой пудры и румян, еще лучше чем тогда, в театре. И платье индийского шелка с турнюром и низким декольте весьма ей к лицу. Высокая прическа подчеркивает изящную линию шеи, и обнажает крохотную родинку за левым ушком.

То-то Джордж с этой родинки глаз не сводит. Да и вообще следует за лореткой, как гончак за зайцем. И выражение лица знакомое: виновато-растерянное.

— Не переживай, милая, — сказала Эгимунда, вздыхая всеми телесами. — Все они одним миром мазаны…

— О, я нисколько не переживаю, — солгала Джорджианна и повернулась к залу. Перед глазами стояла пелена. — Ты не видела Эмили?

— Видела. Она в сад вышла.

— Зачем? — нужно говорить, если замолчать, обида заполонит весь мир и погасит даже те огоньки свечей, которым удается пробиваться сквозь туман.

Эгимунда пожала плечами и ответила:

— Понятия не имею. С ней еще девица Беккет была… она не так и ужасна. И Уолтеру понравилась. Как ты думаешь, если он сделает предложение через две недели после знакомства, это не будет казаться слишком поспешным?

А Джордж на другой день после того бала прислал цветы. И записку, в которой пространно излагал свои намерения. Джорджианна тогда смеялась, но записку никому не показала.

Она и сейчас хранила, вместе с высушенной розой. Господи, ну до чего пошло! И до чего мило…

— Я, пожалуй, спущусь.

Эгимунда рассеянно кивнула и, заслонившись веером, зевнула.

Внизу шумно и людно, и запах лилий кружит голову, а музыка рвет нервы.