Мелисанта. Наследница дара

Я молча слушала откровения своего супруга, понимая всю важность этого момента для нас обоих. Нам еще только предстояло узнать друг друга и научиться принимать такими, какие мы есть на самом деле. И я была безмерно благодарна Оливеру за то, что он осмелился сделать этот важный шаг мне навстречу."

"- Сложно передать словами, каково это для подростка, ощущающего ложь, расти во дворце, где все буквально пропитано враньем. Я стал замкнутым и начал избегать каких-либо контактов с людьми. В то время моими самыми верными друзьями стали книги, которые никогда меня не обманывали. Каким бы отцом для нас не был Император, но сейчас я ему искренне благодарен за то, что он единственный тогда нашел подход ко мне и вытянул правду. Поняв, насколько ценный для династии дар во мне пробудился, отец сделал все, чтобы меня окружали наставники, отличающиеся не только высшим уровнем дара и высоким магическим мастерством, но и обладали честностью и неподкупностью. Эти люди стали для меня примером для подражания. Правда, магистр Велинис уже тогда отличался скверным характером, и мы с трудом ладили.

- Все свое время я посвящал учебе и тренировкам, поскольку общение с другими людьми переносил с большим трудом. Отец уже тогда готовил меня для того, чтобы в будущем я мог занять пост главы тайной разведки и департамента внутреннего порядка страны. Это ведь какие перспективы для правителя открываются, когда этими ведомствами управляет человек, способный отличить ложь от правды. А я был не против, понимая, что мне в любом случае придется занять какое-то место в жизни, а здесь я буду слушать вранье хотя бы с пользой для окружающих. Постепенно мои наставники смогли вернуть меня к более или менее нормальной жизни. Но я все еще с трудом мог переносить общение с людьми. Именно тогда у меня появилась привычка всегда выставлять щит. Только он и помогал спасать мой мозг от постоянного восприятия правдивости чужих слов. Как только я научился этому, жить стало легче. Но я рос ожесточенным человеком, презирая большинство окружавших меня людей. С годами я научился использовать свой дар против них. Как только я понимал, что человек мне врет, я мог взять и высмеять его без зазрения совести, часто в присутствии посторонних. Меня возненавидели за это и стали бояться и сторониться. А меня это устраивало.

Я слушала Оливера, не перебивая. Мне хотелось разделить с ним тяжесть, лежащую давним грузом на его душе, и я окутывала его волнами тепла и поддержки. А он гладил меня по растрепанным волосам и продолжал свой рассказ:

- Мои отношения с женщинами, наверное, были обречены на провал изначально. Впервые я влюбился, только-только войдя во взрослую пору. Она была старше меня и казалась идеальной во всем.