Дар золотому дракону (СИ)

Хорошо, ладно Пусть так Что ещё сказать, о чём спросить? А ты унесёшь столько золота? Оно тяжёлое.

Я унесу? Не-ет! Пусть драконы его несут! Пусть всё своё золото мне отдадут, всё! А то я из их яиц яичницу сделаю! Что, не веришь? вдруг снова взвился Кутберт. По глазам вижу не веришь!

Да верю я, верю! чего он взбеленился-то?

Не ве-еришь, вижу! И нарочно мне зубы заговариваешь, хочешь яйца у меня отобрать. Не выйдет! Да я их перебью тут все, ясно? мужчина говорил в запале, но вдруг осёкся, задумался и закивал сам себе. Да-да, так и сделаю, верно, все перебью. До единого. Тогда за те, что унесу, мне точно всё золото отвалят.

Не надо! попросила я, чувствуя, что сейчас здесь произойдёт непоправимое, этот безумец для себя уже всё решил.

На-адо! Так надо, понимаешь? Если у них останется много яиц, то за те, что унесу, могут вообще ничего не дать, у них же вона скока ещё есть. Да-да, так и надо, всё правильно! Сейчас всё здесь расколошмачу, ничего не оставлю! бормотал Кутберт себе под нос, замахиваясь дубинкой на ближайшее яйцо.

Не смей, я кинулась на него, повисла на руке, но что я могла против взрослого мужчины? Даже не оборачиваясь, он отшвырнул меня, а потом опустил дубинку.

Раздался треск. Отлетев к стене и врезавшись в неё затылком, я увидела, как лопается, а потом рассыпается скорлупа яйца, как среди осколков ворочается что-то маленькое и красное.

Чтоб ты сдох! в сердцах закричала я, не в силах хоть что-то изменить, потому что дубинка снова поднялась, чтобы опуститься на другое яйцо. Чтоб ты провалился в преисподнюю!!!

Я вложила в этот крик всю свою ненависть к этому человеку, ясно представив, как расступается скала под его ногами, как открывается дыра глубоко под землю, и как этот зверь проваливается туда, а скала смыкается над его головой. А потом в ужасе смотрела, как то, что было в моих мыслях, происходит на самом деле.

Как, потеряв равновесие, Кутберт с воплем проваливается в раскрывшийся под его ногами колодец, как соскальзывает в него, цепляясь пальцами за края, стараясь удержаться, выбраться, и как каменный пол снова смыкается у него над головой, а вой обрывается где-то в глубине. И вот уже ничего не напоминает о том, что здесь был человек, кроме дубинки и отрубленных пальцев, лежащих на гладком и ровном каменном полу."

"Несколько секунд я смотрела на всё это, не в силах поверить своим глазам, потом встала и, шатаясь, потому что голова кружилась, а перед глазами плыли круги, добралась до разбитого яйца и опустилась на колени. Взяв на руки маленькое, судорожно подёргивающееся, задыхающееся тельце, я застыла в растерянности, не зная, что делать и чем помочь.

Положи его животом на ладонь и похлопай по спинке, услышала голос Луччи и сделала, как она велела.

Младенец закашлялся, выплюнул большой комок слизи и тяжело задышал.