Дар золотому дракону

Я все не помню, а некоторые даже не выговорю, но вот еще это — форсажор.

— Форс-мажор? — уточнил Диэглейр. — Это значит, обстоятельство непреодолимой силы. То, что нельзя изменить, то, что от нас не зависит. Понимаешь?

— Не очень."

"— Хорошо, представь, что тебя послали… ммм… например, в лес, землянику собирать. А ты заболталась с подружкой, ушла с ней гулять, и ягоду не собрала. Кто виноват?

— Я, конечно. Только я так не делала никогда, а вот братцам за такое частенько доставалось. Пошлёт их папенька огород поливать, а они на речку убегут и весь день купаются. Ох и получали они потом хворостиной! А меня за ягодами не посылали, я дома, с детьми целый день, только к колодцу и выходила.

— Да, похоже, невесело тебе жилось, — вступил в разговор Аэглеф. — А представь, что ты всё же пошла в лес, с подружками не болтала, цветочки не собирала, на речку не убегала. Пришла — а там… снег выпал по колено!

— Летом? Снег? Так не бывает! — рассмеялась я.

— А вдруг? Вот взял и выпал. Или пожар лесной прошёл, всё сгорело. Ни леса, ни земляники. И пришла ты домой без ягод. Кто в этом виноват?

— Тот, кто костёр в лесу не затушил.

— Но не ты, верно? От тебя ничего не зависело. Ты не смогла принести ягод, потому что их просто не было. Форс-мажор, понимаешь?

— Ага. Значит, всё, что с вами случилось — это форс-мажор? Виноват этот… Лоргон, а вы все ничего сделать не могли. Так?

— Всё верно, Аэтель, — похвалил меня наш старейшина и ушёл в спальню, даже не попрощавшись. Впрочем, вскоре вернулся и дал мне тетрадь и какую-то палочку. — Давай сделаем так — ты будешь записывать все слова, которые тебе непонятны, а в конце каждого дня я буду тебе их объяснять, хорошо? Кстати, ты писать умеешь?

— Да, умею, — кивнула я, рассматривая странную деревянную палочку, заострённую с одного конца, там из дерева торчало что-то чёрное.

— А почему именно ты? — возмутился Эльрод. — Я тоже мог бы объяснять Аэтель непонятные слова.

— Потому что она живёт в моей пещере, напоминаю, если с первого раза не запомнил. А после ужина тебе здесь делать нечего. — Потом наш старейшина вновь обратился ко мне. — Это называется карандаш, Аэтель. Просто проведи по бумаге грифелем, вот этой чёрной штучкой. Попробуй.

Я попробовала. На бумаге появилась чёрная полоса. Как удобно! И чернила с собой носить не нужно, и кляксы не наделаешь. Желая поскорее испытать новую игрушку, я положила тетрадь на стол и, прикусив от усердия кончик языка, старательно вывела большими печатными буквами: «ВУЛКАН», «КОТ И КЛИЗЬМА», «КАНКРЕТНА», «АПСАЛЮТНА» и, немного подумав и попыхтев, «АЛЬТИРАНТИВА». Буквы вышли кривые, ну так я же лет восемь, наверное, перо в руки не брала. Да, как в школу при храме ходить перестала, так и не брала. Писала иногда палочкой на земле, братцам буквы показывала, вот и всё.