Дар золотому дракону

Может, пора уже перестать её выставлять в качестве жертвы?

Я покосилась на корову, печально глядящую на меня, и позавидовала ей. Хотела бы я тоже вот так взять и пустить струю, наплевав на всё вокруг. И если дракон не явится в ближайшую пару часов, возвращаться мне домой в мокрой юбке. А мальчишки будут смеяться, мол, от страха обдулась. А попробовали бы сами вытерпеть так долго!

Сглотнув слюну, я задумчиво покосилась на редиску, которую вытащила из рукава и держала на ладони. Пить хотелось сильно, но ещё сильнее — облегчиться, и неизвестно, что хуже. Ладно, если не удержусь и опозорюсь, тогда и съем редиску, хуже-то уже не будет.

Я снова стала вглядываться в горизонт, мысленно умоляя дракона поторопиться. Интересно, это один и тот же дракон прилетает, или разные? Кроме старосты и жертвы его никто не видит — запрещено. Но они ничего никому не рассказывают. Вся деревня в этот день по избам сидит, люди ни в поле, ни в огород не выходят, нельзя! Так что, даже издалека увидеть не могут. Братец Херевард пытался несколько лет назад подсмотреть, забравшись на чердак, так папенька, когда это увидел, так отпорол, что брат три дня стоя ел, зато желание на дракона посмотреть и у него, и остальных братьев, накрепко отбило раз и навсегда.

А те времена, когда дракон в саму деревню прилетал, были так давно, что тем более не узнать. В легендах всегда говорилось «дракон» и всё, а какой он был — зелёный, чёрный, красный, — неведомо. Прилетал он раз в год, в самый длинный день года, хватал первое, что под руку, то есть под лапу подворачивалось, и улетал. Корову с пастбища, ворот с колодца, мешок репы с телеги, раз даже собачью будку, прямо с привязанной к ней собакой унёс. А однажды с дома старосты полкрыши утащил! И зачем она ему понадобилась — не понимаю.

И вот после этого и пришла тогдашнему старосте светлая мысль — предложить дары дракону, разложив их на берегу океана, из-за которого тот дракон и прилетал. Может, взяв предложенное, дракон не полетит в деревню и погром не устроит?"

"Так и вышло. Схватив козу, дракон развернулся и улетел. Деревня осталась целой, без повреждений. Вот с тех пор и повелось — в самый длинный день года выкладывать на заре дары для дракона. Он никогда раньше полудня не прилетал, но всё равно — с зарёй и не иначе. Несколько мужиков привозили дары на пляж, раскладывали в том порядке, как велел староста, потом уходили. Сам он забирался на скалу, на свой наблюдательный пункт, где, кстати, сидел на табуреточке, к тому же, у него был с собой запас еды и эля. Ещё бы, он же не жертва, в отличие от меня.

Сначала-то мне всё это нравилось. Подумаешь, встать до рассвета, эка невидаль, я всё время так встаю, коров доить. И посидеть полдня, ничегошеньки не делая, казалось просто манной небесной.