Дар золотому дракону (СИ)

Сейчас это было несколько бревнышек с плохо обрубленными ветками, кое-где скреплённых разлохмаченной верёвкой. Сразу вспомнилась сооружённая Кутбертом дверь и как он, совершенно не умея плотничать, не только взялся построить плот, но и решился на нём уплыть в океан? Это же не речку переплыть, и даже не залив.

Видимо, человек совсем с ума сошёл. И, кстати, сам-то он где?

Мелькнула ещё одна тень, и вскоре на поляне стоял Керанир. В руке у него была какая-то тряпка. Он зашагал к дому, откуда уже вышла Базилда, и протянул ей эту тряпку. Расправив её, женщина, ахнув, прошептала:

Это его жилетка Кутберта Боги

И начала оседать на землю. Подбежавшая Саннива обняла рыдающую мать и сама расплакалась. Керанир беспомощно оглянулся на меня, но я тоже не знала, что делать. Так мы и стояли столбами, давая женщинам выплакаться. Оглянувшись, я увидела, что Аннис стоит у свинарника, глядя на мать и сестру, её брови были нахмурены, губы крепко сжаты, а в глазах ни слезинки.

Наконец, Базилда подняла глаза на Элрохина и глухо уронила:

А тело?

Мы ищем, ответил мужчина. Но возможно, он спасся. Здесь течение всё несёт к берегу. И если разбился плот, то это не значит, что и ваш муж тоже погиб. Насколько хорошо он плавал?

Очень плохо, покачала головой Базилда. Если от плота осталось вот это то Кутберт У него не было надежды.

Надежда есть всегда, Элрохин подошёл и ободряюще положил руку на плечо плачущей женщины. Мы будем искать.

Неловко постоял так, потом отошёл, обратился и улетел в сторону океана, Керанир следом за ним. Я потопталась немного на месте, не зная, что делать, чувствуя себя лишней. Потом отправилась в свинарник, чтобы не мозолить никому глаза это было не моё горе, Кутберт с самого начала был мне неприятен, а уж то, что он сделал в последние дни избил жену, а потом бросил её и дочерей, вызывало во мне одно лишь отвращение. И, видимо, не только у меня. Проходя мимо Аннис, я услышала её шёпот:

Так ему и надо. Боги наказали.

Не зная, куда себя деть, я навела порядок на кухоньке, помыла вёдра после каши, потом просто стояла, глядя на поросят, которые, наевшись, спали на соломенной подстилке, смешно пихаясь и дёргая копытцами во сне. Хотелось домой, в пещеру, но все драконы были заняты поисками, не хотелось никого отвлекать.

Но про меня не забыли. Маленькая ручка скользнула в мою, крепко её сжав.

Фолинор сказал отвезти тебя домой. Сам он останется с остальными, пока не найдут тело, или солнце не зайдёт. Пойдём, Аэтель, здесь мы уже ничем не поможем.

Выйдя, я увидела, что на поляне никого нет женщины ушли в дом. Решила никого не беспокоить и, не прощаясь, уселась на шею Нивены."

"В пещере на меня нахлынуло чувство родного дома. Меня не было всего день, даже меньше, но я соскучилась.