Дар

Мои люди истощены, блуждать среди барханов сопровождая третьего наследника, не синекура… Нет, я не могу губить членов своей стаи, лишь потому, что меня гонит вперед слабая искра надежды, отравляя все чувства ядом. Ведь отчаявшийся готов на всё, лишь поманите, пусть даже вот такими размытыми фантомами, которые порой висят у горизонта в плотном жарком мареве, обманывая путника обещанием влаги и близкой тени. Миражи лгут, как и мои чаяния безумца.

Кабил — последний оазис на пути, манит свежей зеленью и белыми крышами домов, приглашая отдохнуть…И где я просто сбегаю, от своих спутников, стремясь сохранить им жизни, которые этот негостеприимный край, так и норовит забрать, чтобы после позволить лишь призракам Зверей бесконечно кружить по этим пескам, пугая редкого пилигрима, да злобных змей со скорпионами. Я ухожу когда буря бросает в лицо пуды пыли и песчинок, борясь с удушьем и почти полной слепотой, лишь бы запутать следы.

Трое суток в одиночестве среди раскаленного преддверия Хамзы — вместилища душ злобных духов, что поджидают того, кого в посмертии не примет Праматерь, обещая вечное сжигающее пламя провинившимся. Но, любой путь подходит к концу. И вот пустыня позволила мне достигнуть цели, но не достичь желаемого.

Адзагал не встретил меня, как гостя. Филейские никши — отчаянные воины, преданные и неподкупные встали на пути к Знающей. Да только, что могут сделать их кривые сабли, тому кто мог в одиночку усмирять целые селения, когда мой Зверь был со мной. Но и сейчас оставшейся силы ещё хватает… Бой был недолгим, я не желал их смерти, лишь отправлял в забытье. Древние стены, что они хранили, сегодня пропустят меня, потому-что пятеро — это ничто для того, кто дошел до отчаяния.

Стертые ступени, ведущие в полумрак святилища. Тут меня встречает вожделенная прохлада и воздух напоенный влагой и благовониями. Две юные жрицы в испуге жмутся к круглым колоннам, что поддерживают свод. Я их пугаю. Улыбаюсь сам себе. Разумеется, мой вид не внушает им доверия — дорога была жестокой. Но, им-то нечего бояться. Мой путь лежит дальше. Впереди главный алтарь у источника, чья вода окружена гладким каменным парапетом. Свет от пламени чаш с маслом разгоняет мрак, но силуэт той, к которой я пришел скрывают тени."

"Знающая народа Филеи не спешит явить мне свое лицо, но мне и так известно, что главная жрица стара, как эта пустыня и когда она заговаривает со мной, даже ее голос сух и жарок, как ветер хамсин, что сжигает без огня и приносит пыльную взвесь в города южного континента.

— Все-таки явился, зеленоглазый…

— Вижу, что тебе известно кто я, Знающая.