Дар

— Догадываюсь, дорогой братец, как это выглядит со стороны. Мои варды не привыкшие задавать вопросы и обсуждать приказы и то смотрят на меня, мягко говоря, недобро. Но, давай так: я тебе расскажу как дело было, а ты уж сам реши что со мной. Действительно ли я сгущаю краски или все же пытаюсь подготовиться к удару."

"Я поморщился, зная, что вряд ли Ренар так поступил лишь по собственной прихоти. А он без слов понял, что я жду продолжения.

— Итак, когда вы с Илией счастливо покинули Калту, я повел войска в Иссолию, разумеется сообщив об этом отцу. Его реакция была странной. Когда я с ним связался он спрашивал меня только о тебе и твоей паре. После того, как я сказал, что ты не пожелал путешествовать с войсками, он довольно резко оборвал связь. И заблокировал её. Совсем.

— Наш отец вспыльчив, не мне тебе это говорить. Возможно он скоро объявится, — я ждал продолжения, но уже был уверен в том, что услышу далее и сказал это, скорее сам себе, в надежде на несостоятельность напрашивающихся выводов.

Ренар грустно ухмыльнулся, поняв ход моих мыслей. Да, мы хорошо друг друга знали.

— Увы, Витар, я не могу связаться с Карилом до сих пор. И мать тоже, как выяснилось уже дома, а ведь она его пара! Но и это ещё не всё. Я попросил кое-кого из старших офицеров, чьи братья остались с армией отца связаться с ними, — Ренар покачал головой на моё скривившиеся от предвкушения ожидаемых дальнейших слов лицо. — И снова да, Витар, они тоже не смогли достучаться до близких. — Первый наследник смотрел мне в глаза, — Вот и прикинь: уже двое суток как наша армия вместе с королем исчезла на просторах Мелетии, притом мы все чувствуем, что они живы. Жду беркутов, что послал к нашим агентам, авось кто ещё жив и пришлют весть… В общем, я пока запретил поднимать панику, но если у тебя есть разумное объяснение, то буду только рад его услышать.

Я выругался и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Нырнул в свою сущность призывая Зверя пройтись по внутренним связям рода, по тем самым от которых я недавно отказался. Нашел Карила медленно продвигаясь, боясь излишне приоткрыться и желая, чтобы эта связь так и осталась односторонней. Но мне надо было убедиться, почувствовать, ведь я ещё помнил… Многое помнил, особенно то, что предпочел бы забыть.

Нить тянулась, тонкая, сияющая характерным только ему, Карилу Иссольскому, светом.

Багровый. Именно так я всегда чувствовал и видел связь с отцом. Но только сейчас цвет был иным — словно в чистый тон насыпали грязи, не смешав до однородного, а оставив мерзкие вкрапления, уродующие картину.

Я открыл глаза и посмотрел на брата. Меньше всего мне бы хотелось говорить ему такое. Да и кому бы-то ни было ещё.

— У меня три новости, — сказал я — как водится хорошая и плохие. Не буду спрашивать с какой начать.