Дар небес

Только так он прощение свое вымолить у своего сына сможет! Измывался он над матушкой почти двадцать лет, вот пусть и походит столько же. Всё! Решено! Сейчас горемыке этому поможет и за отца возьмется.

Да, видно, отцу другая судьба была Духами уготована. И пришла она к нему в лице горемыки этого.

Тогда Антип обманул всех, отправив своего отца и этого случайного горемыку, милостыней да божьей помощью перебивающегося, в тайгу, отвлекать, уводить от Антипа рубежников. Рассказал тот горемыка Антипу, что едет к ним много рубежников. Горемыка этот сам к Антипу шел в надежде получить избавление от судьбы своей горькой. Да услышал в трактире разговоры тех рубежников и пришел, весть эту ему принес, а в уплату попросил судьбу ему изменить. Вот и выполнил Антип просьбу того горемыки: избавил его от судьбы горькой, да смерть ему легкую подарил. Так что здесь всё честно. Хотел судьбу свою изменить - пожалуйста! Хотел, чтобы мытарства его закончились враз - вот они и закончились. Никогда и никому не дано просто так, по их желанию, судьбу свою менять, да ещё и чужими руками! Особенно, руками ведьмака.

И отец вину свою искупил перед сыном своим, да перед женой своей, забитой им до смерти, за такие короткие для Антипа, но такие длинные для матушки, двадцать лет.

Антип тогда всё успел: и деревенским жителям память подправил, внушив, что это Афанасий заклинаниями занимался, и самого батюшку с тем горемыкой в тайгу отправил, перелив отцу на три четверти своей энергии и внушив ему заклинание на самоубиение, подпустив ближе к себе этих рубежников.

И ведь сработало всё! Поверили рубежники, что Афанасий с учеником в тайгу ушли. Поверили, что сам Антип учитель сельский, последний сын в роду, от того и потоки силы у него такие слабые. Сам он праведный, весь из себя, а потому и безобидный, детишек деревенских обучающий.

Когда, наконец, сон сморил Антипа, приснилась ему Аксинья младшая. Как он читал над ней свой заговор на запечатывание от встречи с истинным её. Как нёс её в детский дом. Как потом приходил и наблюдал за ней через забор, как она в том детском доме росла, как просил он уборщицу присматривать за ней, внушив той уборщице, что она сама к ней жалость испытывает, от того и подкармливает её, худенькую и всю такую нескладную. Приснились те выродки людские, которые чуть не надругались над ней, когда она, уже будучи 19-ти летней красавицей, возвращалась со своего ночного дежурства в больнице.

Проснулся резко, как от толчка, увидев лица тех выродков, сел резко, пытаясь прогнать сон и нахлынувшие воспоминания. Посмотрел в темное окно на затихшую площадку и уже пустой стол, стоящий здесь же, под открытым небом. Дальнобойщики уже тоже все разбрелись по своим кабинам-домам.