Дар любви

Черт возьми!

Бросив шляпу в ноги тюремной койки, Крид подошел к узкому зарешеченному оконцу и уставился в темноту. По пути в тюрьму шериф Гаррингтон сказал, что окружной судья еще не скоро заглянет в их городок, по крайней мере не раньше следующей недели.

Неделя! Крид пригладил волосы и потер затылок. Да он с ума сойдет, если ему придется сидеть в этой клетке целую неделю.

Около часа он ходил по камере из угла в угол, потом прилег и растянулся на жесткой узкой койке, прикрыв рукой глаза, «Неделя! А если они решат, что я виновен? Тогда придется провести немало лет за решеткой, если меня вообще сразу не повесят», — думал он.

Эта мысль не давала заснуть. Каждый раз, закрывая глаза, он видел себя поднимающимся по тринадцати ступенькам эшафота; ощущал капюшон, касающийся лица и скрывающий лучи солнца от последнего взгляда; явственно чувствовал грубую пеньковую петлю, крепко затягивающуюся на шее, в то время как тело дергается и извивается в последних конвульсиях…

Бормоча проклятия, он встал с койки и до рассвета мерил камеру шагами.

— Эй, Мэддиган, к тебе посетительница.

Крид мгновенно проснулся, а его рука автоматически метнулась к револьверу, которого на бедре не оказалось. Крид грубо выругался, вспомнив, где он находится.

— Так ты хочешь ее видеть или нет? Ее?

Мрачная улыбка исказила его лицо. Ему бы следовало догадаться, что рано или поздно она появится.

— Да.

Джесси вошла в тюремный коридор так, будто сама шла на эшафот. Видимо, она только что умылась, отчего ярко проступили все ее веснушки. Она надела блузку и юбку, которые он ей купил. И хотя ему нравились ее распущенные волосы, сейчас она собрала их на затылке и перевязала старенькой желтой ленточкой.

— Все еще преследуешь меня, — сказал Крид, улыбаясь.

Джесси кивнула, и ее глаза широко раскрылись, когда, оглядевшись, она увидела неубранную койку с подушкой без наволочки и серым одеялом, разбитый стул, помойное ведро и холодные прутья стальной решетки, их разделявшие. «И как он еще может надо мной подтрунивать в таких условиях?»— подумала она.

— Зачем ты пришла? — спросил он, удивляясь ее молчанию. — Ведь твоя сестрица очень четко сказале мне: она хочет, чтобы ты не имела со мной ничего общего.

Джесси пожала плечами, давая понять, что желание Розы для нее не закон.

— Я тебе кое-что принесла.

Она вынула руку, которую с самого начала прятала за спиной, и протянула ему коричневый бумажный пакет.

Крид с удивлением приподнял одну бровь.

— Печенье…— догадался он. Взяв у нее пакет, осторожно положил его на койку. — Не следует тебе приходить сюда, Джесси."

"—Я подумала, что тебе, наверное, одиноко.

«Одиноко? Я даже не успел этого почувствовать, как сходил с ума оттого, что меня держат взаперти» — подумал он.